Бочка но-шпы и ложка яда - Татьяна Полякова

Татьяна, несмотря на занятость, приехала на следующий деньчасов в одиннадцать утра. Выглядела она слегка растерянной, но держаласьмолодцом.

— Знаешь, я ее всегда недолюбливала, — заметилаона с печалью, имея в виду Крысю. — А теперь чувствую себя ужасновиноватой.

— Я тоже, — кивнула я.

— О чем ты хотела поговорить? — тряхнув головой,сменила тему Татьяна.

— Скажи, пожалуйста, ты никогда не виделась с Игоремраньше, до его встречи с Кристиной?

— Нет, — удивилась она.

— Ты в этом абсолютно уверена?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

Я рассказала ей о баночке с но-шпой с ее телефонным номероми странным поведением Игоря.

— Действительно, странно, — пожала онаплечами. — Кстати, несколько месяцев назад мне вдруг позвонил неизвестный.Грозил большими неприятностями. Сказал, что пришла пора расплачиваться загрехи.

— А что за грехи, не пояснил?

— Нет. Предпочел неясные намеки. Это может быть как-тосвязано?

— Вполне, — кивнула я. — А много у тебягрехов? — спросила я с улыбкой.

— Как у всех: предостаточно.

— И об одном из них знал Хоботов?

— Так вот ты о чем. Тебе рассказал Артемьев?

— Я знаю, что Хоботову Борис указал на дверь и этокак-то связано с тобой.

— В юности я сделала ошибку. Хоботов каким-то образомпронюхал об этом. Говорить Борису в глаза гадости о его жене не решался, нонаписал письмо. Это был откровенный шантаж. Борис в то время рассчитывалполучить место главного редактора в одном журнале, для него это было оченьважно. Ты же знаешь, как тогда обстояли его дела. Хоботов тоже рассчитывал наэто место. Борис не показал мне письмо, но устроил допрос. А убедившись, что вписьме правда, отказался от места главного редактора, а Хоботова выгнал.Уверена, это письмо все еще в его бумагах, он же никогда ничего не выбрасывал.

Просто мания какая-то.

— Ты употребляла наркотики? — решилась спросить я,вспомнив, что Софья говорила мне о клинике. Мой вопрос Татьяну очень удивил.

— Наркотики? Господь с тобой. Я их никогда в глаза невидела.

— Что тогда?

Татьяна вздохнула:

— Менты все равно докопаются… А если письмо все еще вархиве Бориса, ты и без меня узнаешь… На втором курсе я родила ребенка иоставила его в роддоме. Наверное, я не очень хороший человек. Я училась винституте, жила в общежитии, а еще боялась, что родители.., отец у меня былочень строгим, а тут ребенок, и его папаша не желал признавать его своим. Чтобы я делала одна с ребенком? Впрочем, это пустые оправдания. Просто яникудышная мать. Кристину с Максом тебе сбагрила… Во времена студенчества ядружила со своей сокурсницей, которая через три года стала женой Хоботова.Прожили вместе они недолго, но, наверное, она не удержалась и поведала ему обэтой истории. Я-то надеялась, что об этом никто не узнает, взяла академотпуск,пока еще живот не бросался в глаза, и уехала в другой город, подруга туда комне приезжала. В такое время человек остро нуждается в сочувствии… Так что своютайну сохранить я не сумела.

— Это был мальчик или девочка? — спросила я.

— Мальчик.

— И что с ним стало потом?

— Понятия не имею. Никогда не интересовалась. И нехочу. Что мы можем сказать друг другу через столько лет? Надеюсь, ему все-такиповезло в жизни.

— А ты не думаешь, что звонок неизвестного мог бытькак-то связан с теми событиями?