Джентльмены уже не в моде - Владимир Колычев

Было уже темно, когда они выехали за город. Сзади за ними, ослепляя фарами, следовал автомобиль, но Аркадий старался не обращать на него внимания. Злости в нем хоть отбавляй, но вся она без остатка была адресована Перекатову, на всяких-разных у него просто не хватит эмоций.

– Ты меня любишь? – спросила Рита.

– Да, – сам от себя того не ожидая, сказал он.

– Но простить меня не можешь.

– Нет.

– Но может, мы все-таки попробуем начать все сначала?

– Исключено.

– Хотя бы ради дочери.

– Нет.

– Это твое последнее слово?

– А я что, уже на смертном одре?

– Значит, у меня еще есть шанс?

– Шанс у тебя всегда есть. Но не со мной.

– Но ты же любишь меня! – дрожащим от досады голосом сказала она.

– Поэтому мы и не будем никогда вместе.

– А с Ариной?

– Ну, ты, может, и будешь с ней, – совсем невесело улыбнулся он.

– А ты?

– Вряд ли.

– Но шанс у нее есть?

– Есть.

– Это нечестно.

– Мне все равно.

Аркадий снизил скорость, чтобы следующий за ним автомобиль пошел на обгон, но тот также замедлил ход.

– Ну, и зачем он это делает?

Аркадий съехал на обочину, и незадачливый преследователь повторил его маневр, остановившись метрах в десяти позади.

– Разберемся!

Он собрался выйти из машины, но Рита конвульсивно вдруг вцепилась в его руку. Ей даже говорить ничего не пришлось, он все понял и сам, глядя в ее безумно-испуганные глаза.

Он резко сорвал машину с места, но преследователи очень скоро нагнали его.

– Что все это значит?

– Он хочет тебя убить, – пряча глаза, дрожащим от волнения голосом сообщила она.

– Кто он?

– Я не знаю… Но это не Перекатов…

– Кто «не Перекатов»?

– Ну, тот, кого Арина назвала Игорем… Он и вправду Игорь Кормухин. Настоящий Перекатов лежит в морге.

– Ты откуда знаешь?

– Об этом мало кто знает. Но я знаю. Подслушала разговор. Этот – ну, который за Перекатова – с начальником своей охраны говорил… Ревякин вроде его фамилия…

– Ревякин, – кивнул Аркадий.

– Я так поняла, они сразу хотели от вас избавиться, но решили переждать. Надеялись, что Перекатова не опознают, но не были уверены. То есть они сделали все, чтобы в нем признали тебя, но не было уверенности, что план сработает. А если бы в покойнике признали Перекатова, то им пришлось бы сдать назад. Сказали бы, что пошутили, на этом бы все для них и закончилось. А для кого-то началась бы драчка за наследство Перекатова… Но дело в том, что в морге опознали твое тело. Ну, и я, каюсь, руку к этому приложила… В общем, ты мертв, а Перекатов – жив. И выходит, что разоблачить Кормухина можете только вы с Ариной. Вам позволили уйти, потому что тогда не было надежды на успех, а теперь, когда Кормухину повезло, он решил от вас избавиться. Ревякин сказал, что ты, скорее всего, поедешь в Сочи за дочерью. Я слышала этот разговор, вернее, подслушивала. А потом Кормухин пришел ко мне и сказал, что я должна ему помочь…

– И ты согласилась, – со злостью процедил он.

– Он сказал, что женится на мне, – Рита опустила голову так низко, что едва не коснулась лбом своих колен. – Сказал, что мы с Юлей как сыр в масле будем кататься. А если нет, то могут возникнуть проблемы…

– А Юля где?

– В лагере. В Сочи, в самом Сочи лагерь…

– А в Адлере что ты делала?

– Они следили за тобой, а я разыграла сцену. Как будто Юля в этом лагере. Как будто ее похитили. И ты поверил…

– А с кем я по телефону разговаривал?

– С Перекатовым… То есть с Кормухиным… Он в курсе, он ждал твоего звонка.

– Он тебя насиловал?

– Нет.

– А мне кажется, что изнасиловал. Морально. И очень плотно… Где он?

– Не знаю. Где-то в Сочи, а где точно, не знаю. В гостинице где-то. Только где именно, я не знаю… И Ревякин здесь…

– Ты вляпалась в дерьмо сразу двумя ногами. Ты и меня предала, и Кормухина…

– Я тебя не предавала. То есть я не хочу тебя предавать. Поэтому созналась. Ты можешь меня убить…

– Я похож на убийцу?

– Нет, но…

– А ведь я убийца. И мне все это уже надоело… Но я должен покончить с этим. А потом буду отдыхать. Возможно, вечным сном… В каком лагере Юля?

Аркадий узнал, в каком лагере находится его дочь, после чего, едва сбавив скорость, вошел в поворот, ведущий к морю. Дорога темная, тряская, но ему именно такая и нужна.