Мент в законе. Круче, чем оружие - Владимир Колычев

– Ну как? – оскалился Скат.

Степан удивленно глянул на него. А чего это он, интересно, радуется? Они же не в очереди стоят, где место можно передать кому-то другому. А Степан уже готов его «отоварить», да по полному прейскуранту.

– Готов? – спросил он.

– Да легко! – Скат расправил плечи.

И тут же в грудь ему врезался кулак. Степан бил со всей силы. Понимал, что нельзя так делать: служебный долг не велел. Но удержать в себе злость, смешанную с диким азартом, не смог. Поэтому и ударил от всей души.

Скат умудрился удержаться на ногах. Лишь слегка подался назад и глянул на Степана с насмешкой, дескать, ничего страшного. Но в следующую секунду его глаза закатились, он стал падать и бухнулся без сознания на пол. Но сердце билось, Степан лично это проверил, прежде чем уйти.

Дружки Ската смотрели на него свирепо, с тревогой, но никто не посмел встать у него на пути. А их скопилось порядком, человек семь-восемь. И они могли оставить Степана в своем подвале навсегда.

Дымно в кабаке, накурено, как в тюремной камере. Но там пиво не подавали, там только чифирь. А еще никакой свободы. Зато сейчас – делай что хочешь. В пределах своих возможностей. Только вот пределы эти ужатые. Люди есть, а стволов нет.

– Ската, говорят, менты прессуют, – затягиваясь, проговорил Гонщик.

– Гонишь! – глянув на него, хмыкнул Сафрон.

Кабак на автовокзале – его точка. Здесь он самый главный… Только вот хозяин этой кооперативной забегаловки не хочет освобождать зал под него. Платить согласен, а клиентов лишаться – нет. В принципе он прав, не будет посетителей – не станет и выручки. С чего тогда отстегивать? Но все равно обидно. Сафрон хотел, чтобы во время его визитов кабак пустел. Может, когда-нибудь так и будет. А пока приходится терпеть всяких калдырей…

– Да нет. У них же там Кокошу завалили. Ската подозревают…

– И что?

– Мент к нему вчера приходил. Ну, на «четверку». Говорят, прямо в подвал и зашел.

– Мент? Или менты?

– Мент. Один.

– В подвал?.. Он что, самоубийца?

– Ската избил.

– Ската?! Избил?!.. У него в подвале?… Кто тебе такую дичь прогнал, Гонщик? – засмеялся Сафрон. Уж он-то точно знал, насколько можно верить этому балаболу.

– Жук своей телке прогнал, а она с моей сестрой в одной шараге…

– А Жуку можно верить?

– Ну, он в зюзю вчера был…

– Значит, нельзя.

– Ну, не знаю, – с обидой глянул на него Гонщик. – За что купил…

– За что ты купил? У тебя «бабки» есть?

– Ну-у…

– Только трепаться умеешь.

– Да ну тебя! – психанул Гонщик. – Реально мент был. И Ската вырубил. Забились они, кто кого вырубит. Сначала Скат ударил, а потом мент… Там все по чесноку было.

– И мент вырубил Ската?

– Здоровый мент.

– И Жук об этом растрепал?

– Ну.

– Я любого урою, кто про меня так сольет.

– Это же хорошо, что у Ската фуфло всякое в команде…

– Фуфло не фуфло, а в команде… – в раздумье проговорил Сафрон. – Надо пулю запустить, что Жук на Ската пролил… Кокошу же они за что-то грохнули?

– И Жука могут грохнуть, – кивнул Ступор.

– Бей своих, чтоб чужие боялись, – осклабился Сафрон.

– Ну да.

– Пусть менты их дальше прессуют… А мы пока барахолку возьмем.

– Ты это серьезно?

– А ты думаешь, Скат к нам на разбор со стволами подъедет?

– Со стволами.

– А менты?

– Класть он на них хотел!

– Понты это. Для своих.

Гонщик поднялся, вышел из зала, но тут же вбежал обратно. Нахохленный, встревоженный, движения быстрые, энергичные.

– Менты там! – с ходу выложил он.

Сафрон напрягся, даже привстал на стуле. Так вдруг захотелось заорать: «Шухер!». Но сдержал предательский порыв.

– И что?

– Да нет… Просто тот самый мент…

– Какой тот самый?

– Ну, который Ската вырубил.

В кабак вошел рослый парень с широким лицом и высокими скулами. Тяжелые надбровья, крепкий нос, чугунный подбородок. Взгляд пронзительный, цепкий. С ним был второй, но попроще, двигался неуверенно, терялся в толпе. Вроде бы высокий, не хилый, а невзрачный. Зато первый парень пер как танк. Не останавливаясь, он окинул взглядом зал, зацепился за Сафрона, вонзился в него и стремительно направился к его столику. Подошел, сел на свободный стул. И вдруг стал спокойным, смирным как тихоня, следователь в районной прокуратуре.

– Ты – Сафрон?

– Ну, допустим.

– А ты кто? – Степан посмотрел на Ступора. И не просто посмотрел, а навалился на него взглядом.

– Никто.

– Тогда свободен!

– А ты кто такой?

Сафрон глянул на Ступора с удивлением и легкой завистью. Сам-то он не догадался задать такой вопрос.

– Старший лейтенант милиции Круча. Уголовный розыск… Тебе не нужна свобода?

– Нужна, – буркнул Ступор и глянул на Сафрона. Он и хотел бы исчезнуть, но как оставить своего бригадира без поддержки?

– Пивка с Чубчиком попей, – Сафрон кивком показал на столик у самого входа, за которым сидел спившийся завсегдатай кабака.

Ступор поднялся, но к Чубчику не подсел, а переместился за другой, свободный стол. Гонщик присоединился к нему. Второй мент продолжал стоять неподалеку от него.

– Поговорим? – посмотрел Круча на Сафрона.

– А мы что делаем?

– Пиво пьем.

– Пиво я пью.

– Пей. Пока можешь.

– А что не так?

– Все не так. Живешь не так, ведешь себя не так.

– Нормально живу.

– Банду сколотил.

– Какая банда?

– Клуб по интересам… По шкурным интересам, – немного подумав, добавил Степан.

– Давай конкретно. Что тебе надо?

– Я слышал, ты девочками занимаешься, – сказал мент.

– Дичь!

Сафрон едва сдержал возмущение. Он действительно взял под свою опеку двух сутенеров – Стасика и Алика. За малую мзду. Они ребята закаленные, уже года два как проституток в Москву возят. Таких в угол лучше не загонять. Да и не работали они в Битове, просто жили здесь, и девочки отсюда. Раз менты уже в курсе, значит, есть «стукачок» среди своих. Надо выявлять.

– Одну свою путану в машину к Кокошину подсадил, – настаивал Степан.