Посмотреть в послезавтра - Надежда Молчадская

– Добрый день! – ответил неожиданному гостю.

– Чаво настукиваш, горемычный, каким ветром табе сюды занесло?

– Чаво шум подняла, не к табе мои ноги приволочилися. Заданье важное у меня к постояльцу. До сельсовета утром ходил, Степаныч конверт велел передать.

– Так давай и ковыляй к сабе.

Ленька растянул рот в беззубой улыбке и протянул конверт. Авдотья взяла его, махнула ему рукой. Он поклонился и вышел.

– Зачем вы с ним так строго?

– Знам зачем – женихаться надумал, балда старая.

– Вы говорили, что он глухонемой.

– Так это яво с детства так прозвали. Марфа, мать-покойница, страдала таким недугом, отец яво рано помер, так она Леньку своей немтырской речи обучила. Всё друг дружке руками махали да рот кривили. Калека Ленька на ногу, несчастный.

Перекрестив конверт, она положила его на стол и вышла. Распечатав, вынул клочок бумаги, на котором аккуратным мелким почерком было написано следующее: «Будьте готовы к девяти часам утра, завтра за вами приедет Федор. Он доставит по назначению. С железнодорожниками не разговаривайте, сделайте прививки и возвращайтесь к Авдотье. Ночью Федор отвезет на станцию, поезд в 1.20».

Коротко и ничего не ясно. Собственно, зачем мне беседы вести с незнакомцами, подумал я. Глупые какие-то предостережения. Поскорей бы наступило завтра. ВЯ подписал мне отпуск, так что после командировки укачу в Сочи. Море, девушки в купальниках – что может быть лучше такого отдыха. Да, скукотища непроходимая… Авдотья Лукинична куда-то пропала, оставила меня без обеда. Приподнял полотенце, достал из тазика пирожок, выпил стакан молока, и мой желудок заурчал, просил добавки. Решил подождать хозяйку. Подошел к полкам, стеклянные банки стояли в ряд, разноцветный порошок был прикрыт крышечками из нескольких слоев марли, ни одной подписанной банки – интересно, как она их различает? Понюхал содержимое, запахло аптекой. Из сеней послышался стук, открыл двери и увидел Авдотью Лукиничну с мешком.

– С урожаем пожаловали?

– С ним, родимым.

– Давайте я Вам помогу.

– Табе энтого не осилить, тут знание нужно.

– А что там?

– Трава-мурава.

– Из сказки?

– Из лесу, – строго ответила Авдотья.

Она расстелила на топчане холщевые мешки, высыпала содержимое из мешка. «Трава как трава», – подумал я.

– Принеси для сабе табуреточку, посиди со мной.

Я быстро вернулся с табуреткой, сел с ней рядом. Она начала плести из травы что-то похожее на венок, потом запела тоненьким голоском:

Ты трава моя, травинушка, табе в гости позвала.

Дай мне силу, силу-силушку, не хворать мне никогда.

Ты лечи меня, лечи, всю хворобу изгони

С ветром, с пеплом улетай, говорю табе «прощай».

Венок был сплетен.

– Ловко Вы с ним справились.

– Ловко, Володя, брешут люди, а я плету быстро, сызмальства приучена. Тетка научила всяму, Царствие ей небесное.

Авдотья перекрестилась, повесила венок на гвоздь и накрыла марлей.

– Накрываете от мух?

– От людского взгляда, помирает, нечаво всем пялиться, как увядат она.

– Так трава у Вас тоже одушевленная?

– Все, что растет, – все живое!

– Интересно Вы трактуете.

– Трактуеть машина у Степаныча в колгоспе, больше помнёть, чем соберёть.

– Так легче же народу стало с техникой жить?

– Не знаю, не работала с машинами. Тольки знаю одно: вонь от них. Раньше люди все руками делали, душу вкладывали. А кака у машины душа? Не едал ты настоящего хлеба…

– А мне и этот нравится.

– Конешно, нравится, потому как другого не кушал. Ладно, Володя, обедать пора.

Мы вернулись на кухню, она достала чугунок из печи и поставила на стол. В алюминиевые тарелки посыпалась перловая каша.

– Мне много не кладите. Терпеть не могу перловку с детства, – проворчал про себя. Она молча добавила топленого масла и принялась есть. Попробовал пару ложек. Каша мне, на удивление, понравилась, через пару минут тарелка опустела. Попросил добавки.

– То-то же, у нас крупа вкуснее, чем ваша.

Я кивнул, дал ей молчаливое согласие. Съел еще несколько пирожков, запил молоком, и мой желудок насытился. Надо было привезти с собой пару банок тушенки, Авдотья, по всей видимости, мяса не ест. С другой стороны, пара разгрузочных дней для организма не помешает.

– Спасибо, было очень вкусно. Авдотья Лукинична, что у Вас в банках хранится?

– Порошки от хвороб всяких.

– Как Вы можете различить их, ведь некоторые из них почти одинаковые по цвету?

– Смешливый ты, Володя, неужто не понимаш? Кот Васька помогает различать.

Эта глупая шутка меня рассмешила. Авдотья не смеялась.

– Я ж табе давеча сказывала, слаба умом с детства, вот и лечу сама сабе. Дохторов у нас нету.

– Не замечал я за Вами этой болезни.

– Видела, Володя, твои глаза, когда я табе про яблоньку рассказывала. Табе со стороны не видно, а мои глаза не обманешь. Ты иди, прогуляйся, а я пока посуду соберу.

На часах было ровно три. Вышел во двор, и меня потянуло к яблоне. «Ну привет, как ты здесь?». Ветки слегка шевельнулись. Ветра не было. Вот это да! Наверняка показалось. Авдотья внушила мне про все живое, вот и стало мерещиться. Подошел к ней и обнял за ствол. Голова закружилась, я отпрянул в сторону и застыл на месте; на мгновение мне показалось, что не могу двигаться, ощутил смесь страха и безволия. Звон из будки привел мое тело и мысли в движение. «Надо возвращаться, пока не начались новые приключения».

Вошел в дом и пожаловался Авдотье на недомогание.

– Ничаво, ничаво, поправишься. Свежий воздух душу омывает, поэтому голова кружится. Ты присядь.

Авдотья подошла к окну, открыла форточку. Налила в ковш воду, подошла к полке, взяла три банки, поставила на стол, по щепотке бросила из каждой банки в ковш, подошла ко мне.

– Посмотри в водицу, – командным голосом произнесла. Я посмотрел на красного цвета воду, она намочила полотенце и положила мне на голову. Придерживая компресс рукой, Авдотья зашептала на тарабарском языке, с шепота перешла на шипение, отложила в сторону полотенце, потом как будто что-то сгребала с головы в кулак, подносила руку к форточке и что-то якобы выбрасывала. Так произвела три раза манипуляцию с форточкой, потом хлопнула меня по плечам, я от неожиданности вздрогнул и почувствовал прилив сил.

– Ты иди сейчас, приляг. Я табе разбужу, когда нужно.

Она проводила меня до кровати, я плюхнулся в одежде и сразу отключился. Снилась мне шепчущая трава, яблоня, манящая к себе ветками и все время приговаривающая: «Ты обними меня, не бойся, Володенька, не бросай меня одинокую, сироту несчастную».