Идеальная мать - Эйми Моллой

— Ты с нами? — спросила она у Одди.

— Нет, — сказал он, натягивая капюшон. — Лучше я тут постою. На всякий случай.

— Да, стой на стреме, — сказала Нэлл и перешла на драматический шепот. — Если мы не вернемся через три дня, вызывай полицию.

Колетт и Нэлл вошли в подъезд.

— Фрэнси, — сказала Колетт, остановившись у покрытой ковром лестницы. — Оставь письмо и пойдем отсюда.

— У меня нет на это времени, — сказала Нэлл, поднимаясь по ступенькам. — Мама сегодня уезжает.

Колетт стала подниматься за Нэлл на третий этаж и увидела зонтик Фрэнси, стоявший у стены возле открытой двери. Колетт вошла в квартиру и прошла в маленькую кухню. В коридоре аккуратно стояли картонные коробки с вещами, на них ровными печатными буквами было написано: КАСТРЮЛИ И СКОВОРОДКИ. ПОСТЕЛЬНОЕ БЕЛЬЕ. ПОСУДА. Барная стойка на кухне была завалена детскими бутылочками, витаминами для беременных, коробками с китайскими травами и упаковками чая для повышения лактации.

Фрэнси стояла в гостиной, которая была отделена от кухни широкой барной стойкой, покрытой белой плиткой. Она осматривала комнату.

— Как ты вошла? — спросила Нэлл.

— Дверь… была не заперта.

Колетт посмотрела на дверную ручку, она оказалась старая и расшатанная. Заметив на полу отвертку, она спросила:

— Фрэнси, ты что, взломала дверь?

— Нет, просто ручка сломана.

— Так, это уже слишком, — сказала Колетт. — Оставь письмо снаружи.

— Я оставлю, — рассеянно сказала Фрэнси, прошла мимо Колетт, мимо коробок в коридоре, и направилась в спальню. — Погодите минутку.

Колетт вздохнула и заметила, что Нэлл листает тетрадь, которая лежала на столешнице.

— Гляди, — сказала Нэлл. — Это таблица кормлений и смены подгузников. — Она перевернула страницу. — Господи, она делает отметку всякий раз, когда ребенок срыгнет.

— А ты нет? — спросила Колетт.

— Конечно, я все записываю. Но только если рыгает Себастьян. У меня целый склад с такими записями.

Фрэнси вернулась в кухню и прошла мимо них. Не говоря ни слова, она открыла стеклянную дверь и вышла на большой балкон. На перилах стояли горшки с цветами и маленький томатный куст. Она несколько секунд осматривала двор, а потом вернулась, кудри у нее были влажными от дождя. Она заглянула в кладовку рядом с кухней:

— Как думаете, могло у нее быть видеонаблюдение или скрытая камера, чтобы следить за няней?

— Нет, — ответила Колетт. — Она подошла к кладовке и захлопнула дверь. — Абсолютно точно нет. — Колетт положила руку Фрэнси на плечо. — Оставь ей письмо. Больше ты ничего не можешь сделать.

Нэлл подошла к ним:

— Фрэнс, Колетт права. Пойдем, посидим в «Споте». Неделя выдалась непростая. Пойдем, маффины за мой счет, — она ущипнула себя за складку на талии. — Вернее, за счет моей фигуры.

Фрэнси высморкалась:

— Думаете, она позвонит, когда прочтет письмо?

— Да, — сказала Колетт. — Ты правильно поступила. Но сейчас пора идти.

Фрэнси кивнула:

— Я забыла в спальне сумку. — Она пошла к спальне, а Колетт в гостиную, чтобы закрыть дверь на террасу.

Нэлл посмотрела в коридор:

— А странно будет воспользоваться ее туалетом? Не надо было столько кофе пить.

Но подойдя к двери, она изменилась в лице.

— Что случилось? — спросила Колетт.

Нэлл подняла руку:

— Послушай.

Колетт прислушалась и уловила далекий детский плач.

— Это же не она? — прошептала Колетт.

— Нет, она же уехала, да?

— Тихо, маленький, тс-с-с, — на лестнице послышались торопливые шаги. — Мы почти дома.

— Господи боже, — прошептала Нэлл и схватила Колетт за руку. — Она вернулась.

Колетт пошла за Нэлл в спальню и закрыла дверь. Они услышали, как Скарлет вошла на кухню.

— И что теперь? — спросила Нэлл.

— Не знаю.

Нэлл поспешно подошла к окну:

— Тут нет пожарной лестницы или чего-то такого?

— Фрэнси, — сказала Колетт. — Где ты витаешь? Она вернулась.

Но Фрэнси словно не слышала ее. Она стояла у стола в углу комнаты и рылась в одном из ящиков с отсутствующим выражением лица. Скарлет пела на кухне:

«Спи, малюточка, не плачь. Мама тебе купит новый мяч».

— Ну что, мой хороший, — сказала она. — Пора обедать. Тс-с-с. Мама с тобой. Сейчас только переоденусь в сухое.

Дверь распахнулась, и спальню заполнил пронзительный крик Скарлет.

— Колетт, — мокрые волосы Скарлет свисали по спине, лицо перекосилось от страха. Она посмотрела на Нэлл с Фрэнси и обеими руками обняла ребенка, защищая его. Он юлил в кенгуру под чехлом от дождя. — Что ты тут делаешь?

Колетт издала нервный смешок:

— Скарлет, боже, до чего неудобно вышло.

Фрэнси вышла вперед:

— Мы пришли поговорить об Уинни.

— Уинни? Не понимаю, это связано с теми имейлами, которые ты мне слала?

— Да. Ты не отвечала. Нам оставалось только прийти самим, — в голосе Фрэнси проскальзывали подозрительно резкие нотки, глаза были безумные.

Колетт вдруг подумала: куда делся Одди? Почему он не предупредил их, что Скарлет вернулась?

— Честно говоря, Фрэнси, если бы я тебе ответила, то попросила бы больше мне не писать. Ты прислала мне возмутительное количество писем.

— Я на днях была у Уинни и видела, как ты вышла на балкон.

— На балкон? Меня же не было дома.

— Нет, я тебя видела. У тебя в руках была лейка.

Скарлет покачала головой:

— Так, ну ладно…

— Уинни доверилась тебе, — сказала Фрэнси. — Ты сама так сказала на последней встрече. Она призналась, что у нее депрессия.

Ребенок Скарлет тихонько захныкал от голода, она стала укачивать его:

— Да, и…

— И ты в тот вечер была дома? — голос Фрэнси звучал сурово. — С родителями мужа?

— Я рассказала полиции все, что мне известно, — Скарлет перевела взгляд на Колетт и Нэлл. — Извините, но вы перешли все границы: забрасываете меня письмами, вломились ко мне в квартиру, — голос ее клокотал от злости. — Уж не говоря о том, что это все противозаконно.

У Колетт от стыда горела шея:

— Скарлет, прости нас. Мы хотели просто оставить письмо…

— Как вы сюда попали?

— Дверь… была не заперта, — сказала Фрэнси.