Вкус пепла - Камилла Лэкберг

— Эрнст!

Эрика сидела одна, пытаясь привести в порядок мысли, и вдруг снова раздался стук в дверь. От неожиданности она вздрогнула и, уже догадываясь, кто мог прийти, пошла открывать. На пороге стояла Шарлотта — без верхней одежды, и, судя по ее виду, можно было подумать, что она всю дорогу бежала. На лбу у нее виднелась испарина, а тело сотрясала неудержимая дрожь.

— Господи, на кого ты похожа! — невольно воскликнула Эрика, но тотчас же пожалела о своих словах и поторопилась поскорей затащить Шарлотту с холода в дом.

— Я не помешала? — жалким голосом спросила гостья.

Эрика энергично помотала головой:

— Разумеется, нет! Я всегда тебе рада, ты же знаешь.

Гостья только кивнула. Она все еще тряслась от холода и стояла, обхватив себя руками. Волосы ее прилипли ко лбу от пота и уличной сырости, одна прядь свисала на глаза. Она была похожа на брошенного, мокрого и несчастного щенка.

— Чаю хочешь? — предложила Эрика.

В глазах Шарлотты ей почудилось что-то от затравленного зверя, добавившееся к мрачному выражению, которое не проходило у нее со дня смерти Сары, однако предложение она приняла с благодарностью.

— Посиди, я сейчас приду, — попросила Эрика и отправилась в кухню.

По пути она заглянула в гостиную к Майе и убедилась, что ребенок сидит довольный.

— Если я сяду, то промокнет диван, — сказала Шарлотта с таким выражением, точно речь шла о конце света.

— Ну и наплевать! Высохнет. Слушай, у меня чай только земляничный. Сойдет или для тебя это чересчур сладко?

— Очень хорошо, — пробормотала Шарлотта, но Эрика подумала, что она, наверное, сказала бы то же самое, если бы ей предложили вместо заварки сено.

Эрика скоро вернулась, неся поднос с двумя большими чашками чаю, банкой меда и двумя ложечками. Поставив его на диванный столик, она села напротив Шарлотты. Та осторожно взяла чашку и отпила глоток. Эрика молча сделала то же самое. Она не торопила Шарлотту начинать разговор, но почти физически ощущала, как тянет подругу поделиться накипевшим. Должно быть, она не могла придумать, с чего начать. Эрика не знала, сказал ли Никлас Шарлотте, что тоже побывал у нее. Посидев еще некоторое время в молчании, прерываемом только радостными возгласами Майи, Шарлотта сама ответила на этот вопрос.

— Я знаю, что он тут был. Он мне рассказал. Так что ты уже знаешь. У него была другая. И не первая, могу добавить. — У Шарлотты вырвался горький смешок, и тут наконец прорвались давно копившиеся слезы.

— Да, я знаю.

Эрика понимала, что подразумевала подруга, говоря «не первая». Шарлотта уже рассказывала ей о постоянных изменах мужа, но считала, что теперь с этим покончено. Переехав во Фьельбаку, они решили начать жизнь с чистого листа, и Никлас обещал ей, что в этом отношении все тоже пойдет по-другому.

— Он встречался с ней на протяжении нескольких месяцев. Ты можешь это представить? Несколько месяцев! Здесь, во Фьельбаке. И никто ничего не замечал. Такое вот необыкновенное везение!

Тут в хохоте Шарлотты послышались истерические нотки, и Эрика успокаивающим жестом положила ей ладонь на колено.

— Кто она? — тихо спросила Эрика.

— Разве Никлас тебе не сказал? — удивилась Шарлотта.

Эрика помотала головой, и она пояснила, махнув рукой:

— Какая-то двадцатипятилетняя девчонка. Что она собой представляет, я не знаю. Какая-то Жанетта.

Все это уже случалось в ее жизни, и неважно, кто такая эта девчонка. Просто переменился объект. Главное то, что Никлас опять ей изменил.

— Сколько же таких гадостей было за эти годы! Я все прощала и надеялась на лучшее, обещала простить и забыть и что мы останемся вместе. И на этот раз все действительно должно было измениться. Мы решили уйти от всего, что там произошло, переехать в другое место, собирались, кажется, сами измениться.

И снова она засмеялась тем зловещим смехом, но в то же время по щекам у нее по-прежнему катились слезы.

— Мне так жаль, Шарлотта, — сказала Эрика, поглаживая ее по спине.

— Мы столько лет прожили вместе. У нас родились двое детей, мы пережили такое, что другим людям даже трудно себе представить, потеряли ребенка, а тут вот это!

— Почему сейчас он решил тебе об этом рассказать? — спросила Эрика и поднесла к губам чашку.

— Разве он тебе не сказал? — удивилась Шарлотта. — Ты, наверное, не поверишь! Но он рассказал это, потому что полиция сегодня забирала его на допрос.

— Да что ты? — воскликнула Эрика.

Хотя Патрик не докладывал жене обо всех служебных делах, Эрика удивилась, что не замечала до сих пор никаких признаков особого интереса полиции к Никласу.

— И почему же?

— Он сказал, что толком так и не понял. Но они разузнали про его связь с этой девушкой и, может быть, поэтому решили прощупать как следует. Хотя там все выяснено, сказал он. Они знают, что он ни в коем случае не причинил бы вреда собственной дочери, и просто хотели задать ему несколько вопросов.

— Ты уверена, что дело только в этом? — Эрика не смогла удержаться, чтобы не задать этот вопрос.

Эрика достаточно хорошо была знакома с работой Патрика, поэтому ей показалось, что такое объяснение служило лишь прикрытием истинного повода, из-за которого Никласа в сопровождении полицейских отвезли на допрос. Тем более что он являлся отцом жертвы. В то же время у нее появились сомнения относительно мотивов, приведших Никласа к ней. Все-таки она была не только подругой его жены, а еще и спутницей жизни того полицейского, который возглавлял следствие.

Шарлотта посмотрела на нее растерянно:

— Ну да! По крайней мере, он так сказал. Но в то же время что-то…

— Да?

— Ну, я не знаю. Но сейчас, после твоих слов, мне кажется, он чего-то недоговаривал. Когда я его слушала, я была так поглощена тем, что у него, оказывается, есть любовница, что ничего другого не замечала.

В словах Шарлотты слышалось столько горечи, что Эрике хотелось обнять ее и баюкать, как маленького ребенка. Однако у нее всегда появлялось чувство неловкости от слишком близкого физического контакта с другими людьми, поэтому она довольствовалась тем, что продолжала гладить подругу по спине.

— У тебя нет догадок, какие тут еще могли быть причины?

Показалось ей это или на лице Шарлотты действительно промелькнула на миг черная тень?

Ее ответ последовал быстро и уверенно:

— Нет, у меня нет никаких догадок о том, какие тут могли быть причины.

Умолкнув, Шарлотта пригубила чай. Сейчас она выглядела спокойнее, чем при первом своем появлении, и перестала плакать. Но вид у нее был по-прежнему мрачный, и если действительно по внешности можно узнать человека с разбитым сердцем, то именно это сейчас отражалось на лице Шарлотты.