Вкус пепла - Камилла Лэкберг

Со вчерашнего дня в нем все нарастала злость. Какая наглость! У этой негодяйки вообще нет ни стыда ни совести. Указать полиции на него! У Кая хватало ума понять, что скоро по городку поползут слухи и что бы он тогда ни говорил, в головах людей останется одно: к нему приходили полицейские допрашивать по поводу гибели девочки. Он стиснул кулаки так, что побелели костяшки, после недолгих размышлений надел куртку и решительным шагом отправился в путь. Огороженные досками грядки томатов помешали ему прямо пройти к соседям, поэтому он вышел на дорогу, а оттуда повернул к Флоринам. Прежде чем покинуть дом, он удостоверился, что Никлас и Шарлотта куда-то ушли. Сейчас он выложит старой карге всю правду-матку.

Справедливо полагая, что она, как и все жители городка, редко запирает входную дверь, Кай без стука переступил порог и направился на кухню. При его появлении Лилиан подскочила на месте, но быстро взяла себя в руки, и на лице у нее появилось всегдашнее дерзкое, высокомерное выражение. Воображает из себя невесть что, чертова кукла, как будто она прямо-таки королева, а не обыкновенная провинциальная бабенка!

— Что это ты вздумала натравливать на меня полицию? — рявкнул он, стукнув кулаком по столу.

Она кинула на него холодный взгляд:

— Полицейские спросили, желает ли кто-нибудь зла нашей семье. Как же тут было не вспомнить тебя. И если ты сейчас же не уберешься из моего дома, я позвоню в полицию. Пускай сами посмотрят, на что ты способен.

— Только посмей у меня, чертова перечница!

— Это я-то не посмею?! Еще как посмею, не сомневайся! Ты все время делал гадости мне и моей семье, угрожал и преследовал нас. — Она театральным жестом схватилась за сердце, и на лице у нее появилось то самое выражение невинно страдающей жертвы, от которого он после всех этих лет мгновенно свирепел.

И как это ей всегда удается изобразить его злодеем, а себя смиренной мученицей! На самом деле все обстоит как раз наоборот. Он ведь старался быть выше этого, действительно старался. Вести себя так, словно он не хочет становиться с ней на одну доску. Но в последние годы решил, что раз она хочет войны, то быть войне. С тех пор для него все средства стали хороши.

Кое-как овладев собой, он процедил сквозь зубы:

— Напрасно надеешься, на этот раз у тебя ничего не получилось. В полиции не очень-то поверили тому, что ты наговаривала на меня.

— Между прочим, у полиции есть и другие способы разобраться, как оно было на самом деле, — ядовито возразила Лилиан.

— Ты это к чему? — спросил Кай, но тут же сам и ответил, поняв, на что она намекает. — Ты смотри Моргана не трогай!

— А мне и говорить ничего не надо, — сказала она злорадным тоном. — Полиция и сама скоро увидит, у кого в соседнем доме голова не в порядке. А уж что такому может взбрести на ум, ты и сам без меня знаешь. Ну а если они не додумаются, то достаточно заглянуть в заявления, которые лежат в полиции.

— Все эти заявления полная ерунда, ты сама знаешь! Морган никогда не заходил на ваш участок, а уж тем более не заглядывал в окна.

— Я писала только то, что видела своими глазами. И полиция тоже об этом узнает, когда просмотрит документы.

Он ничего не ответил. Какой толк был с ней разговаривать?

И тут злоба прорвалась наружу.

Глубоко погруженный в бумаги, лежащие перед ним на столе, Мартин даже подскочил, когда к нему постучал Патрик.

— Я не хотел вызывать у тебя сердечный приступ, — рассмеялся Патрик. — Ты занят?

— Нет, входи, пожалуйста. — Мартин помахал товарищу рукой. — Ну, как прошла беседа? Узнал ты от учителя что-нибудь о семье?

— От учительницы, — поправил Патрик. — Нет, от нее мы не услышали почти ничего нового, — сказал он, нетерпеливо барабаня пальцами по колену. — У нее не было сведений о каких-либо проблемах в семье Сары. Зато о Саре мы узнали кое-что новое. У нее был отчетливо выраженный НВМВ, и учителям с ней приходилось нелегко.