К колдунье не ходи - Дарья Калинина

– Господин Рябчиков не получал всей положенной ему пенсии? Вот это странно!

Впрочем, чему особо тут удивляться? К чему выстаивать длинные очереди в пенсионном фонде, чтобы получать потом жалкие копейки, когда у Рябчикова на счетах имелись суммы, во много раз превышавшие его пенсию за все эти годы?

И все же Валерий подтвердил:

– Вы правы, старик был чудной, даже очень чудной. Но с такими людьми как раз и легче всего работать. Соседи и знакомые давно махнули рукой на их странности и задвиги. Вот и в случае с Леонидом Владимировичем никто не удивился его женитьбе на молодой женщине.

– Но все-таки… Как вы его затащили в ЗАГС?

– А старик туда и не ходил.

– Как?!

– Очень даже просто. Не ходил, и все тут. За него сходил другой человек.

– Но…

– Отпечатки пальцев в наших ЗАГСах, к счастью, проверять еще не додумались. И сетчатку глаза там тоже не сканируют. Кто пришел с паспортом, тот и владелец документа. Надо лишь проследить за тем, чтобы гражданин в реале хотя бы немного походил на свое фото в документе. Немного, понимаете? Полного сходства никто от фотографии в паспорте обычно и не ждет.

– И как же вы осуществили… подмену?

– Ульяна стащила у старика паспорт, а в ЗАГС вместо него пошел специально загримированный актер. Есть у нас парочка актеров, сыграют любую роль, на любой вкус и кошелек.

– Скажите, а что означает число 333?

– Три тройки на конце кода означают брачную аферу.

– А 555?

– Афера с участием ребенка.

Как у Валерия было все интересно продумано! Но сейчас их всех больше интересовало другой вопрос:

– Значит, в ЗАГС с Ульяной ходил посторонний человек?

– Ну, почему посторонний? – вроде бы даже оскорбился Валерий. – Тот человек – тоже в деле. За свое «выступление» он получил гонорар, а за молчание – прибавку.

– Но по документам не ваш актер, а именно Леонид Владимирович был женат!

– Сам того не подозревая.

– Но ведь в паспорте должна была стоять печать о браке.

– И что? – пожал плечами Валерий. – Она там и стояла.

– Ульяна не вернула паспорт своему новоиспеченному мужу?

– Вернула. Положила на место, в тот же день.

– И Рябчиков не заметил, что стал женатым человеком?

– Скажите, а вы сами частенько листаете свой паспорт?

– Ну… нет.

– А другие люди?

– Вы имеете в виду сотрудников почты, банков и других?

– Да.

– Обычно вся интересующая людей информация обо мне содержится на первой странице.

– Правильно. И еще у гражданина могут проверить регистрацию. Состоит данный гражданин в законном браке или же нет, обычно постовых не интересует.

– Но Леонид Владимирович сам мог обнаружить печать!

– Повторяю, в нашем деле нельзя обойтись без элемента риска. Да, мог, но он ничего не обнаружил. Все прошло гладко. Вы сами мне сказали, что старик скончался мирно, своей смертью умер.

– Так и было. Никакого следствия в отношении его смерти возбуждено не было.

– Хотя бы это отрадно слышать.

– Насколько я понимаю, вы не часто созванивались с Ульяной?

– Почему же? Ежемесячно либо я звонил ей, либо она мне.

– Но Ульяна ничего не сказала вам о смерти «мужа»?

– Более того, она пропустила дату, когда мы с ней обычно созванивались. Но тогда у меня еще никаких дурных мыслей на счет Ульяны в голову не закралось. Она казалась полностью всем довольной. Я не ждал от нее подвоха.

– Даже после того, как она вам не позвонила?

– Даже тогда. Ну, а когда я сам начал звонить ей на мобильный, сразу понял, что она его выключила. Решил я, что Ульяна куда-то уехала, хотя, по условиям нашего с ней соглашения, она и не имела права этого делать.

– Не она свой телефон выключила, это сделал преступник.

– И аппарат ее он тоже забрал!

– Вот оно как… Что же, я этого не знал. Жаль девочку, честно говоря, она обладала большим потенциалом. У нее было большое будущее.

– Вы лучше о своем собственном будущем подумайте, – посоветовала ему Инга. – Вы увязли – глубже некуда.

– Я ни в чем не виноват!

– А господин Шемякин думает иначе.

Вид у бизнесмена был достаточно угрюмый, чтобы Валерий вновь задергался.

– Где мой сын? – повторил Шемякин.

– Понятия не имею!

– Думай, кто мог его украсть! А если ничего не придумаешь, мои ребята тебе помогут.

И Шемякин кивнул головой в сторону двух здоровенных детин, которые молчаливыми громадами застыли за его спиной. Физиономии у громил были самые отвратительные. И сыщицы подумали, что Шемякину стоило большого труда найти среди своих работников таких вот горилл. Наверное, их сняли с какого-то отдаленного объекта. Потому что в близком окружении Шемякина таких отвратительных морд не наблюдалось. Любой из его телохранителей мог смело претендовать на приз в каком-нибудь мужском состязании красоты и доблести.

Уродливые дуболомы скорчили зверские рожи, Валерий побледнел до синевы, и добрая Алена поспешила вмешаться:

– Стойте, не надо его пугать. Валерий и сам мечтает помочь нам. Правда, Валера?

Несчастный мошенник усиленно закивал головой. Она затряслась у него так часто, что сыщицам даже стало не по себе: а вдруг оторвется? Но Валерию это видимого неудобства не причиняло. И даже напротив. После тряски в его голове мысли хорошенько перемешались между собой, и получился отличный «коктейль».

– Начало цепи преступлений положила смерть Леонида Владимировича? Я правильно понимаю?

– Да. И все погибшие – претенденты на это наследство.

– Или люди, себя таковыми воображающие.

– Поэтому-то мы к вам и пришли, – объяснила Алена. – Поняли, что Ульяна старалась не ради себя, что она работала на вас, и решили, что это вы конкурентов и устраняете!

– Понял! Вам нужен не я! Вам нужен настоящий наследник!

– Из наследников у старика были только я да Ульяна, – буркнул Сергей.

– А кто вам это сказал?

– Кто?.. Ну, не знаю, я всегда это знал.

– Что именно?

– Ну, что других детей у старика нет, один я.

– Но вам это сказал ваш отец, и вы ему поверили?

– А почему я не должен был ему верить? Он же был моим отцом, как ни крути! Я должен был ему верить!

– Сейчас речь не о моральных аспектах и не о ваших сыновних чувствах. Сейчас мы говорим о реальных наследниках… Например, о тех, на кого старик мог написать завещание. И учтите, завещание тем и хорошо, что в нем можно указать абсолютно любого человека. Хоть первого встречного оборванца с улицы.