Завтра в России - Эдуард Тополь

Длинный обкомовский лимузин «Чайка» катил по черным, без уличных огней улицам, враждебно притихшим в морозном январском вечере. За «Чайкой», ревя дизелями, двигалась колонна тяжелогрузных шестиосных рефрижераторов. Поеживаясь на заднем сиденье лимузина не столько от мороза, сколько от страха, Серафим Круглый нервозно думал о предстоящей встрече с Зарудным и забастовщиками «Тяжмаша». Какого х… он должен заискивать перед этим быдлом? Расстрелять их надо к чертям – прямо на заводе!

Но расстрелять забастовщиков мог только Зотов, а Зотов не хотел атаковать «Тяжмаш», чтобы не повредить цеха по производству танков. Танки, похоже, очень скоро понадобятся Стрижу и Митрохину. Не зря этот Зотов хочет взять живьем главарей забастовки и предъявить их стране как израильских и японских шпионов. Но как же ему, Круглому, явиться на «Тяжмаш» после того, как его там освистали? «У вас нет выбора… Мы вас расстреляем!» – сволочь этот Зотов, сталинское отродье! А ведь и вправду расстреляет, если…

И вдруг, осененный неожиданной идеей, Круглый резким движением вырвал трубку радиотелефона из клемм:

– 19-й райотдел милиции, капитана Беспалова! – и когда его соединили, сказал Беспалову: – Эти Стасов, Обухов и Колесова еще у тебя?

– Так точно, товарищ Круглый, – ответил Беспалов. Не в начальственной манере Круглого было обсуждать свои планы с мелким милицейским чином. Он просто приказал:

– Посади их в «воронок». Сейчас я за ними заеду, – и бросил шоферу: – Налево, к Кирпичному проезду! В 19-е отделение!

И у него отлегло от сердца, – кажется, он-таки придумал, как ему явиться на «Тяжмаш» и купить этих забастовщиков! Он поивезет им этих арестованных, из-за которых начался весь сыр-бор – Стасова, Обухова и Колесову. Пусть возьмут их, пусть подавятся, а завтра же утром эти Стасов, Обухов и Колесова наверняка пойдут во главе похоронной колонны, и на кладбище мы их снова арестуем! Да, это замечательная идея, даже московский бульдог Зотов не допер до такого трюка!

Спустя несколько минут черный обкомовский лимузин и колонна из шести грузовиков-рефрижераторов притормозили у Кирпичного проезда. Здесь, как и было приказано, их уже ждал милицейский «черный ворон». Взревев мотором, он присоединился к колонне, стал сразу за лимузином Круглого. При этом Круглому и в голову не пришло хотя бы взглянуть на тех, кого он решил подарить рабочим «Тяжмаша».

Но именно в этой мелочи и заключалась вся хитрая подлость Истории.

Тем временем вокруг «Тяжмаша» текла уже налаженная бивуачная жизнь. Палатки плохо защищали солдат от мороза, и поэтому все, кто мог, прятались в армейские машины: грузовики, «газики», легкие бронетранспортеры – и жгли, жгли горючку для обогрева кабин. Все пространство вокруг кирпичного забора «Тяжмаша» было заполнено гулом моторов и сизым дымом солярки, который не истаивал в морозном воздухе, и висел в нем гигантскими белыми грибами.

Подъезжая к темной полосе этого оцепления завода, Круглый вновь снял телефонную трубку, связался с диспетчером городской электросети и приказал немедленно дать свет «Тяжмашу». Он сделал это только ради собственной безопасности, чтобы не в темноте выступать перед рабочими, но эффект неожиданного возвращения заводу электричества оказался чрезвычайным.

Еще минуту назад во всех цехах завода шли бурные и довольно агрессивные митинги. Темнота гигантских цехов, блики электрических фонариков и свечей, громадные тени, отбрасываемые от выступающих, – все это воспаляло людское воображение, прибавляло решительности немедленно идти и сражаться с силами тьмы, насилия, диктатуры. Яркий электрический свет, неожиданно вспыхнувший повсюду, как-то разом сбил этот пыл, словно осветил людей за каким-то нескромным занятием. Вмиг забыв о своих ораторах и лидерах, тысячи людей ринулись из цехов на. заводской двор – неужто мы победили? У-р-р-ра!

Да, у людей, что называется, отпустило. Взявшаяся из воздуха, а, точнее, из электрического света мистическая надежда на мирный конец конфликта с властями разом освободила их души от потайного сознания смертельного риска всей их затеи – так на фронте даже самый храбрый солдат рад любому перемирию, а еще больше – миру…

– У-р-р-р-а!

Услышав из-за заводских ворот этот ликующий крик нескольких тысяч глоток, Круглый окончательно приободрился: настал его звездный час! И, выйдя из машины на свет ярко вспыхнувших прожекторов у Центральной проходной «Тяжмаша», он живо, молодо подобрался своим полненьким телом, как-то статно развел плечами под своей канадской дубленкой и, не тая победной улыбки, зашагал к закрытым воротам завода и к стоящим в проходной молодым рабочим-"афганцам".

– Откройте ворота! – властно сказал он вышедшему ему навстречу Зарудному. – Я хочу говорить с народом.