Ускользающая темнота - Ксения Баженова

Лиза оставляла ей еду на столике возле комнаты, потому что однажды она зашла и испугалась. Скрючившаяся на полу Зоя рвала на себе волосы и без остановки твердила рычащим голосом: «Мама, помоги мне...» Домработница подошла, потрогала девушку за плечо, попыталась успокоить. Та на мгновение остановилась, внимательно посмотрела на нее пустыми глазами, потом лицо ее исказилось от ненависти, и она, схватив Лизу за руку, до крови впилась в нее зубами.

Еда оставалась нетронутой.

В день похорон Зоя проснулась рано. Сегодня снова надо быть красивой.

Ждать, пока Лиза выйдет из квартиры, оказалось недолго. Мачехина бывшая комната. Трюмо. Вся косметика лежит там, где когда-то лежала мамина. В шкатулке с драгоценностями не осталось ничего, кроме обручальных колец – мамочки и папы. Зоя разглядывала кольца на ладошке, а потом спрятала их в карман и уже знала, что делать.

Она станет настоящей красавицей. Однажды она уже была ею на свадьбе отца. Теперь станет такой же на похоронах и... на собственной свадьбе. Она наденет Паше кольцо своего папы, а себе мамино. Спасибо, мамочка, за подсказку. Как я раньше не догадалась?

Тушь, жирные румяна, пудра. Какую сделать прическу? Девушка с жутким лицом уродливого мима заворачивала, закручивала волосы в разные стороны, когда в комнату вошла Лиза.

– Сотри это немедленно.

– Я должна быть красивой.

– Значит, никуда не пойдешь. Запру дома.

«А вдруг и правда запрет?» Зоя встала, пошла в ванную, долго мылила лицо – щипало глаза, и распущенные волосы намокли. Она терла ладошками кожу и смыла с лица все. Потом вернулась в комнату, сложила в маленькую сумочку косметику, зеркальце и села ждать.

– Так-то лучше, – заметила домработница. – Пойдем, автобус уже внизу ждет.

На дерматиновых креслах сидели какие-то незнакомые взрослые люди и тихо переговаривались. В проеме стояли три закрытых гроба. Другие ехали в машине следом. Зоя старалась не думать, в каком из них Паша.

На процессию, следующую сразу за несколькими ящиками, оборачивались люди. Остановились у могил, вырытых рядом. Пахло свежей землей. Лица у мужчин в костюмах были мокрыми от жары, и они попеременно утирались, кто платками, а кто рукавом. Могилы были вырыты под развесистым дубом. Первым хоронили дядю. Один за другим сослуживцы подходили к гробу, произносили речи.

Зоя тихонечко пробралась сквозь толпу. Зашла за кусты, присела на примогильную скамеечку. Открыла сумочку и старательно повторила утренний ритуал. Мамино кольцо надела на безымянный палец правой руки. Оно было немного великовато. Папино зажала в кулаке. Надвинула на лицо черную косынку, еще посидела, стараясь унять охватившее ее волнение. «Скоро они с Пашей станут мужем и женой. Как она мечтала». И пошла.

Когда она подошла, в землю уже опускали второй гроб. Неужели Паша?! Стало трудно дышать. Нет! Ты не можешь сейчас упасть. Жди.

Она не подходила ближе. Смотрела из-за спин. Сняли крышку. «Паша... Как же он красив. Даже смерть ему к лицу. Если бы не этот яд, он остался бы жив...» Зоя слышала из разговора людей, что катастрофой изуродованы только лица водителя и дяди. Катя ударилась головой и даже оставалась жива еще несколько часов. На Паше следов ударов практически не было. Но никто не остановился на этом, все списали на аварию. Только Зоя знала, от чего его не стало. «А ребенок? Как же она могла забыть про ребенка?! Наверняка его уже нет. А где же он? Может, его похоронили вместе с этой? Как жаль, что она не увидела, как ее закидают могильной землей на съедение червям». Она отвлеклась. К Паше уже подходили люди, прощались. Какая-то женщина без конца целовала его и громко плакала. «Наверное, его мама. Мы даже не были с ней знакомы. Пора!» От волнения руки стали влажными, пальцы, сжимавшие кольцо, дрожали, и Зоя, боясь, как бы оно не выскользнуло, крепче стиснула его.

Невеста медленно подошла к гробу. Она была абсолютно счастлива. Как бывают счастливы девушки, которые выходят замуж в раннем возрасте и по первой взаимной любви – открыто, доверчиво и радостно. Безумие настолько овладело ею, что она искренне верила в это мгновение, что свадьба настоящая и наконец-то ее желание сбылось. Она верила, что Паша не умер, а только покинул свое тело и отправился на небеса. Она верила, что они встретятся. И он будет приходить к ней, как приходили мама и папа. «Мне только надо кое-что доделать здесь, на земле. Скоро мы будем вместе», – прошептала Зоя ему на ухо, низко склонившись. Поцеловала его, оставив на мертвой щеке алый отпечаток, затем взяла холодную руку и надела на окостеневший палец кольцо. «Поздравьте нас!»

Взрослые, которые до этого не обращали внимания на прощавшуюся с парнем девушку – суетились, успокаивали рыдающую мать, тихо беседовали между собой, обсуждая несправедливость этого мира, – оборачивались на это странное предложение и застывали в полном недоумении и замешательстве. Постепенно разговоры смолкли, и на кладбище воцарилась тишина.

Зоя огорчилась, увидев на лицах гостей замешательство. Почему они не радуются? Наверное, считают меня последней тварью, которая увела Пашу у Катьки. Ну и пусть. Главное, мы вместе. Муж и жена. Она улыбалась...

– Что это значит? Кто-нибудь может мне объяснить? – Пашина мама, придя в себя от первого потрясения, беспомощно спрашивала у людей, но они и сами ничего не понимали. «...Она сумасшедшая... Может быть, вызвать врача?.. Ее надо увести отсюда... Не волнуйтесь, сейчас мы уведем ее», – уговаривали несколько человек женщину, которая не хотела никого слушать и изо всех сил вырывалась. Когда ей это удалось, она подлетела к девушке, продолжавшей стоять и витать в своих мыслях над гробом. Накинулась на нее, схватила за одежду, сорвала платок и стала яростно стирать краску с ее лица. Другой рукой она схватила девушку и трясла, выкрикивая: «Ты сошла с ума! Ты что творишь?! Мой сын умер, а ты издеваешься! Свадьбу она устроила! Совсем рехнулась!»

– Я не издеваюсь. Я с ним хочу быть.

Зоины оправдания были не слышны в окрепшем гуле голосов. Она сначала пыталась мягко освободиться, объяснить взбешенной женщине, что совсем не хотела издеваться, что любит Пашу. Но та, размазав краску по ее лицу, трясла Зою, что-то орала, больно царапала, колотила кулачками. Изо рта ее дурно пахло, и сил совсем не осталось. Никто даже не подошел защитить Зою. «За что они так?» – подумала она и растворилась в зеленом вязком тумане. Жара взяла свое. Она упала, подмяв под собой ворох красных гвоздик. Пашина мать рухнула рядом и снова принялась беспомощно рыдать, утирая лицо черным платком не признанной ею невестки.

Ком рвоты настойчиво подступал к горлу. Зоя попыталась поднять голову, но не смогла. Она захотела приоткрыть глаза, чтобы понять, где она, но сил не хватило даже на это. Она пыталась остановить рвотные позывы, но была больше не в состоянии противиться и рвота теплой жижей выплеснулась ей на лицо, резко ударив в нос зловонием. Ей стало хорошо и все равно, где она и кто с ней рядом. Тело расслабилось и погрузилось в звенящую ватную тишину, сквозь которую проступали мужские голоса.