Личные мотивы. Том 1-2 - Александра Маринина

– А я был уверен, что ты не сообразишь и не вспомнишь.

А что, у нее есть неплохие шансы прожить с Чистяковым еще тридцать пять лет, таких же счастливых. Через тридцать пять лет им будет всего по восемьдесят пять, и если еще полгода назад этот возраст казался ей недостижимым в принципе, то после работы в усадьбе города Томилина в клубе «Золотой век» она сильно изменила свои взгляды и поняла, что если правильно подходить к проблеме, то и восемьдесят пять – это не возраст. Вполне можно сохранить силы и здоровье, интерес и вкус к жизни, только готовиться к этому надо заранее и начинать уже сейчас, пока не стало поздно. Надо следить за собой, регулярно ходить к врачу, правильно питаться, заниматься физическими упражнениями и что там еще советуют умные и знающие люди… Эти советы всегда казались ей смешными, примитивными, самоочевидными и в такой же степени невыполнимыми, но теперь она призадумалась над ними. В принципе нет ничего невозможного в том, чтобы отпраздновать семьдесят лет совместной жизни, будучи в твердом уме и относительном здравии.

И от этой мысли ей сразу стало тепло и спокойно.

* * *

Линда Хасановна с тревогой смотрела на Петра, который по телефону отчитывался перед их шефом. Судя по выражению его лица, шеф был очень недоволен и говорил ее ненаглядному Петруше что-то очень резкое и обидное.

– Ну что? – нетерпеливо спросила она, когда Петр закончил разговор.

– Опять выволочку получил, – равнодушно отозвался тот. – Их светлость до крайности разгневаны тем, что мы с тобой до сих пор не узнали, о чем именно наши московские гости разговаривали с теми, с кем встречались.

– Но ты же ему объяснял!

– Объяснял. А толку-то? Платить лишние деньги никто не хочет, все почему-то думают, что можно действовать старыми дедовскими методами. Знакомиться, втираться в доверие и все вызнавать. А сейчас эти фокусы ни с кем не проходят. Темп жизни не тот. Пока мы будем знакомиться и втираться к каждому, с кем москвичи контактируют, мы их вообще из виду потеряем и все упустим. Вот у них сегодня уже пять встреч было, и что нам делать? Вцепиться в первого фигуранта и упустить остальных четверых?

– Черт знает что! – с досадой вздохнула Линда. – И откуда у этих светлостей такое представление о нашей работе? С чего они решили, что два человека могут собрать такую информацию, какую им надо? Это работа на целый отдел, к тому же технически оснащенный, а у нас с тобой, кроме мобильников и фотоаппаратов, ничего нет.

– Еще есть машина, – невозмутимо поправил ее Петр. – Но ты права, представления у них какие-то идиллические. Наверное, сериалов про сыщиков насмотрелись и думают, что и в жизни все так, как в телевизоре показывают. Линда Хасановна, можно отойти в туалет?

– Давай, – кивнула она, – только побыстрее, не задерживайся, а то вдруг они выйдут. В ресторан не заходи, они могут тебя заметить, иди лучше вон в то кафе.

– Там с улицы не пускают, я как-то пробовал, они потребуют, чтобы я что-нибудь заказал, – проявил Петр знание южноморских муниципальных реалий. – У нас не город, а засада какая-то: туалет наищешься.

– Ну, возьми стакан минералки и быстро выпей. Иди уже, Петенька, не тяни, они давно сидят в «Афродите» и в любую минуту могут выйти.

Линда торопила своего друга не напрасно, она словно чуяла, что время поджимает. Каменская и ее муж (о том, что они супруги, Линда узнала у администратора гостиницы «Райский уголок») появились на крыльце ресторана ровно в ту секунду, когда Петр вышел из дверей расположенного на противоположной стороне улицы кафе. Сделав Линде знак, означающий «я их вижу», Петр не спеша двинулся следом. Через пару минут Линда догнала его.

– Нет, все-таки он очень интересный мужчина, – проговорила она, внимательно разглядывая спину Чистякова. – Выглядит он на свои годы, но старится красиво. Вот ты замечал, Петруша, что люди стареют по-разному?

– Да что ты выдумываешь! – отмахнулся Петр. – Все стареют одинаково. Всех одолевают немощь и болезни, другой старости не бывает. И характер у всех портится.

– Не скажи, – горячо возразила Линда. – Некоторые в старости становятся просто отвратительными, а некоторые, наоборот, делаются даже интереснее, чем были в молодости. Вот ты, Петенька, будешь стареть некрасиво.

– Это еще почему? – возмущенно спросил Петр.

– А ты недобрый, тебе никого не жалко: ни котенка бездомного, ни ребенка потерявшегося. А этот Чистяков явно добрый, потому и выглядит так хорошо. Ты, например, знаешь, сколько ему лет?

Петр задумался и, прищурившись, уставился в затылок Чистякову.

– Ну, лет сорок пять, наверное, может, меньше. Меня его седина с толку сбивает.

– А вот и нет! – торжествующим шепотом сообщила Линда. – Ему пятьдесят уже исполнилось.

Ей самой еще не было сорока, и пятьдесят лет казались Линде Хасановне первым порогом подкрадывающейся старости.

– Ты только посмотри, как он выглядит, – возбужденно продолжала она. – Какая осанка, какая походка! А улыбка! От одной его улыбки можно умом тронуться. И тетка эта престарелая, которая с ним, его недостойна. Не понимаю, как он мог на ней жениться? Зачем?

– Чем она тебя не устраивает?

– Ей никого не жалко, она бессердечная, – уверенно повторила Линда то, что уже говорила раньше. – И глаза у нее такие, что сразу видно: она только о работе думает.

– А о чем, по-твоему, надо думать? – с усмешкой спросил Петр. – О любви, что ли?

– А как же! Только о ней и имеет смысл думать, только любовь имеет значение, это же самое главное в жизни! Если любви нет, то, считай, ничего у человека нет, гол как сокол. Смотри, они сворачивают на Белинского. Как ты думаешь, куда они направляются?

– Точно не в гостиницу, на Короленко с этой стороны никак не выйти. Значит, на очередную встречу. И когда только им надоест шататься по адресам? Хоть бы съездили куда-нибудь развлечься, что ли! Мы бы с тобой тоже на машине прокатились бы, а то все ногами да ногами, скоро ботинки порвутся, – проворчал Петр. – У меня уже мозоли.

– Мозоли? – встрепенулась Линда. – Петруша, вон там аптека, я сейчас побегу вперед и куплю тебе пластырь, они идут медленно, я успею вас догнать.

Она рванулась вперед, и Петру с трудом удалось удержать ее:

– Куда ты? Не надо в аптеку, идем спокойно.

– Ну как же не надо! – запротестовала она. – Тебе же больно, Петруша. Если мозоль вовремя не заклеить, будет еще хуже. Нет-нет, я побегу.

Она вырвала руку и помчалась вперед. Несмотря на солидный лишний вес, бегала Линда Хасановна хоть и грузно, но быстро. Через несколько минут она догнала ушедших далеко вперед Каменскую с Чистяковым и шествующего метрах в двадцати от них Петра.

– Купила! – радостно сообщила она. – Будет минутка – снимешь обувь и заклеишь ножки. А вечером я тебе специальную мазь наложу, очень хорошую, она обязательно поможет, утром ножки будут как новенькие.