Гений пустого места - Татьяна Устинова

– Ты мне за все-о-о-о, за все-о-о-о заплатишь! Ты думал, чтопросто так отделаешься?! Не на ту напал! Все у тебя отберу, деньги отберу,квартиру отберу, машину, голым в Африку пущу, куда ворон костей не заносил!..По суду отберу, сейчас у народа все права есть!.. – выла мамаша.

– Вы… о чем это? – спросил Хохлов. – Галь, зачем тебя сюдапринесло?! Мы же все решили!

– Ни… ни… ничего мы не… не решили! Это ты меня бро… сил…подонок!

– Я подонок, – согласился Хохлов. – И я тебя бросил. Идальше что?

– Мить, – тихонько сказала Арина, – я, пожалуй, поеду. Гдемоя одежда?

– Понятия не имею. Я тебя не раздевал, – заявил Хохлов сужасающей бесцеремонностью. – Подбери пакеты с пола и засунь еду в холодильник.Поняла?

– Митя, я не могу…

Хохлов подошел к ней, взял за руку повыше локтя и поволок засобой. Она упиралась, но шла, потому что он был сильнее, еще болела рука, закоторую он ее схватил.

Он втолкнул Арину в кухню, вышел и через секунду вернулся спакетами.

– Разбирай. Сделай что-нибудь полезное.

– Митя, я не могу. Я поеду домой.

Хохлов смерил ее странным взглядом:

– Ну, судя по тому, что я слышал с лестницы, у тебя ко мнелюбовь. Последние пятнадцать лет. Поэтому делай то, что я говорю.

Арина смотрела на него с ужасом.

– Ты слышал?! Послушай, Мить, это… неправда! Я… просто таксказала!.. Я сама не помню, что говорила!..

Она бормотала, а Хохлов стоял и слушал. И Арине было оченьстрашно.

– Она говорила, что ты подонок и мерзавец, а я сказала, что…

– Да, да, – подбодрил ее Хохлов. – Ты сказала, что я лучшийчеловек на свете. Это я тоже слышал. Ты пока займись сумками, а я разберусь… сдамами.

Он вышел, а она осталась одна на кухне и вдруг осознала, чтоон на самом деле все слышал!.. И теперь непонятно, что нужно делать, как житьдальше, как оправдываться и убеждать его в том, что она не собирается емунавязываться!..

Вернее всего было бы, конечно, одеться и уехать, но путь котступлению отрезан – за дверью гремел Хохлов и повизгивали мать и дочь, и былоясно, что это надолго – страсти разыгрались нешуточные.

Тут вдруг Арина еще дополнительно осознала, что на ней нетникакой одежды, кроме лифчика и трусов, а бледные, отливающие синевой ногикое-где в собачьей шерсти, и волосы на голове торчат в разные стороны, ивдобавок с одной стороны выдран значительный клок, и там, видимо, теперь всегдабудет лысина!

Арина Родина застонала, заметалась, ища во что бызавернуться, но так ничего и не нашла – кухонные полотенца были слишком малы иникак не желали сходиться на животе. Хотя живот и оставался плоским благодаряКсеникалу – незаменимой голубой капсуле. Арина никогда не поправлялась исчитала, что это у нее особенность такая, не поправляется она, и все тут!.. Нов прошлом году, как раз перед вожделенной поездкой в Ялту, вдруг выяснялось,что она не может влезть ни в один купальник, а сарафан так обтягивает живот,что ехать в нем невозможно, неприлично!.. Пришлось покупать другой сарафан,который Арина возненавидела уже за то, что он был на два размера больше.

Диет было перепробовано великое множество, и все без толку,разумеется. Если бы не рекомендации врача по правильному питанию и назначенныйим же Ксеникал, стройная фигура могла навсегда остаться мечтой. Волшебныйпрепарат не подвел, и этим летом любимый сарафан уже ничего не обтягивал, аразвевался на горячем крымском ветру, как и положено сарафану. Арина с той порыуверовала в голубые капсулы, и швейцарское средство всегда держала дома, зная,что с ним она уж точно похудеет!..

Дверь распахнулась и вошел Хохлов.

– Как?! – поразился он. – Ты так сумки и не разобрала?!

Арина пулей пролетела мимо него, подобрала с пола джинсы,натянула и стала искать свитер. Кажется, она оставила его на диване, но сейчастам не было никакого свитера.

– На, – сказал подошедший Хохлов и сунул свитер ей в руки. –Он лежал рядом с собачьей подстилкой.

Арина натянула свитер, вынырнула из горла, вытаращила наХохлова глаза и замерла.

– Что смотришь? – спросил он как ни в чем не бывало.

– А где?.. Где они?..

– Ушли писать заявление в милицию и в суд. Я посоветовалнаписать еще в пожарную охрану, – пояснил он. – Слушай, я есть хочу, помираю.Давай, что ли, хоть омлет поджарим! Хотя я купил свиных отбивных. Ты умеешьжарить мясо?

– Мить, ты же знаешь, что я умею жарить все, – тихо сказалаАрина. – Даже семечки. Но я должна поехать домой.

– Зачем?

– Как – зачем?! Затем, что я не могу здесь большеоставаться!

– Ах, я институтка, – фальшиво пропел Хохлов, – я дочькамергера! Я черная моль, я летучая мышь! Ты в этом смысле не можешь остаться?

– Я не могу остаться ни в каком смысле.

– Родионовна, ты дура, – решил Хохлов. – Я думал, что тыумная, и ошибся. Я почти нашел того, кто убил Кузю. Почти нашел, Родионовна! Тызнаешь, что прототипом Милона в комедии Фонвизина «Горе от ума» послужил князьЮрий Николаевич Долгорукий-Эльстон?

– «Горе от ума» написал Грибоедов, – не моргнув глазомпоправила Родионовна. – Фонвизин написал «Недоросля». Кто был прототипом Милоная не знаю, а прототипом Митрофанушки был Оленин, ставший впоследствиипрезидентом Академии наук.

– Садись, пять, – сказал Хохлов. – Ставлю в журнал, и вчетверти выходит пятерка! Поняла, Родионовна?

– Митя, что с тобой такое?

Он потянулся всем телом. Свитер задрался, стал виден голыйволосатый живот, Хохлов крякнул и стыдливо поддернул джинсы.

– А я сегодня одного щенка пристроил! В хорошие, надежныетатарские руки! А может, и узбекские! Но это совершенно неважно, потому чтоглавное, что они надежные! Ты какого хочешь отдать, Родионовна? Хотя нужносначала посмотреть, кто из них мальчик! У дэвочка дэти будит! Куда дэти денешь?

– Митя, что случилось?!

– Слушай сюда, Родионовна!

Он с размаху вытащил из принтера листок белой бумаги, рывкомподнял кресло, уселся в него и начал быстро писать.

– Смотри.

Она подошла и стала смотреть через его плечо. Так былотысячу раз. Он быстро писал, решал ей уравнения математической физики, вкоторых она плохо соображала, а Арина смотрела через его плечо, как он решает.Она именно смотрела как, не вникая в суть, потому что ей очень нравилось, чтобольшая рука с обветренными и красными пальцами крепко держит тоненькуюшариковую ручку, завязывает в странные узлы странные математические символы, ион оборачивается, блестит глазами, счастлив, что получилось «красиво»!