Коктейль из развесистой клюквы - Елена Логунова

— Миль пардон, мадам! — галантно произнес стажер Белов, словно тумбочку, отодвигая к стене скованную женщину.

Столбиком сунув под мышку включенный фонарик, Петя извлек из кармана электрическую лампочку. Точно грушу, потер ее о рукав куртки, встал на цыпочки и вкрутил в патрон. Лазарчук протянул длинную руку и щелкнул выключателем.

Я заморгала: после темноты свет шестидесятиваттной лампочки показался ослепительным.

— Мебель в сторону! — с этими словами Лазарчук бесцеремонно отодвинул к стене Аслана, который проспал много чего интересного, включая покушение на собственную жизнь. Во всяком случае, я полагала, что манипуляции Лели с аптечным флакончиком имели своей целью не что иное, как именно переправу Аслана Буряка в мир иной.

— К вопросу о мебели: может, посмотрим, кто там у нас под столом? — деликатно подсказал капитану стажер.

На этот вопрос наша тесная компания пленников отозвалась дружным топотом. Даже такса Дуся замолотила лапками по моей спине, выбираясь из кучи-малы. С Дуси Петя и начал инвентаризацию.

— Собака породы такса, одна штука! — провозгласил он, подняв псинку за загривок.

Свободной рукой стажер содрал с собачьей морды скотч, попутно познакомив страдалицу Дусю с такой косметической процедурой, как эпиляция. Такса взвыла и завертелась в Петиных руках, как жареная утка на вертеле, вырвалась, плюхнулась на пол и умчалась прочь в ночь, заливаясь обиженным лаем.

— Спешенный чапаевец и при нем сабля, один комплект! — Развеселившийся Петя вытащил из-под стола бабу Машу.

— Власть Советам! Земля крестьянам! — с вызовом заявила старушка, едва ей расклеили рот.

— Вода рыбам, спички детям! — добродушно согласился Петя, поднимая на ноги Антона Еремеича.

— Берданку отдай! — сразу сердито сказал освобожденный от скотча дед.

— Миру мир! Нет гонке вооружений! — ответил стажер, продолжая вдохновенно цитировать популярные в прошлом лозунги.

— Берданку конфискуем, — перевел прозаичный Лазарчук.

— Номер три: прекрасная дама! — Петя распутал Ирку и галантно подал ей руку.

— Откуда вы взялись, черти? — Ирка не поддалась на лесть и угрюмо зыркнула на капитана.

— А это еще кто?! — Уперев руки в колени, присевший стажер Белов с глубочайшим недоумением рассматривал меня.

Не дождавшись помощи, я поднялась сама. Отвернулась от нехорошо улыбающегося Лазарчука, увидела свое отражение в темном оконном стекле и едва не повторила следом за Петей: "А это еще кто?!"

В стекле, как в зеркале, отразилось нелепое существо непонятной половой принадлежности: бровастое, усатое, носатое, в траченом молью салопе и бабьем полушалке поверх клоунской кепки. Моего в этом нелепом создании не было ничего! Больше всего персонаж походил на беглого французского солдата времен войны одна тысяча восемьсот двенадцатого года — недобитка разгромленной наполеоновской армии, спасающегося от генерала Мороза, крестьян с рогатинами и кавалеристов Дениса Давыдова. В таком аспекте вполне уместным становилось присутствие поблизости бабки с саблей и деда-партизана.

— Не собачка, не лягушка, а неведома зверюшка! — процитировала я Пушкина. Вероятно, поэт сочинил эти строки как раз на такой случай.

— Знакомый голос! — заметил капитан Лазарчук.

Я сбросила тулуп, послойно сняла с головы платок и кепку, сорвала маску и энергично потерла лоб, стирая нарисованные брови. Из угла, в котором Петя устроил Лелю, донесся прерывистый вздох. В нем мне почудилось возмущение.

— Да, я жива! — с вызовом сказала я красотке-негодяйке.

— Что меня искренне удивляет! — заявил Лазарчук.

— Если меня что-нибудь и убьет, так только твоя забота! — огрызнулась я. — Ирка, пошли, мы тут больше не нужны!

Лазарчук оскорбительно фыркнул.

— А что, разве уже все кончилось? — В Иркином голосе отчетливо прозвучало огорчение.

— Здесь — да! — объявила я, заставив Серегу нахмуриться.

Высоко подняв голову, я шагнула в открытую дверь, но красиво уйти помешала Дуся. Вертлявая такса так некстати подвернулась мне под ноги! Я запнулась, полетела через двор головой вперед, приземлилась у самого крыльца и осталась лежать, оглушенная падением, как дохлая медуза.

Севины глаза распахнулись, точно цветы, встречающие солнце мира, и тут же некрасиво полезли из орбит: на асфальте у крыльца снова лежал человек! Усилием воли Лосев отогнал видение, в котором распластанная фигура то возносилась в поднебесье, то снова шмякалась на землю, как детский мячик на резинке. Более вероятной ему показалась покаянная мысль о том, что он слишком рано прервал сеанс ментальной реанимации, и умирающий человек, едва восстав, снова рухнул без сил.

— Сейчас, сейчас! — прошептал Сева, напрягая мысль, как культурист — бицепсы.

Он крепко-накрепко смежил веки, и следующие пять минут прошли мимо его сознания.

— Подъем! — Ирка, словно котенка за загривок, схватила меня за капюшон куртки, сильно дернула вверх и почти вынесла в калитку, которую распахнула бесцеремонным пинком.

На тротуаре она поставила меня на ноги и, не задерживаясь, зашагала к машине, оставленной за углом. Я заторопилась следом, в потемках угодила ногой в какой-то проволочный капкан и, с трудом выдернув ботинок из помятого велосипедного колеса, в сердцах воскликнула:

— Какая сволочь разбросала на дороге металлолом?!

Из-за угла донесся нетерпеливый гудок клаксона — подруга уже значительно опередила меня.

— Иду, иду! — сказала я, сворачивая на Самолетную.

Сева Лосев разлепил ресницы и встретился с немигающим взглядом пары блестящих, как морские камушки, глаз. Бездыханное человеческое тело, которое то появлялось на асфальтовом пятачке у крыльца, то куда-то пропадало, на сей раз исчезло окончательно и бесповоротно. Вместо него на том же месте появилась вполне живая собака рыжего буддистского окраса. Она сидела в позе лотоса в ее собачьем варианте, неотрывно таращилась на Севу и глубокомысленно молчала.

— Неужто… реинкарнация? — ахнул Лосев, не зная, что и думать.

— Гав! — тихо, но веско подтвердила собака.

Потрясенный Сева, не отрывая взгляда от таксы Дуси, сполз с кирпичей, подхватил свой помятый велосипед и без устали зашагал по тернистой дороге жизни в направлении родного спального микрорайона.

— Теперь, надеюсь, по домам? — усталым голосом спросила Ирка, притормозив у ближайщего светофора.

— В общем, да, — уклончиво ответила я. — Только по пути заедем ненадолго еще в одно место. А пока ты секундочку постой.

Ирка явно собралась мне возразить, но я пресекла назревающий диспут на корню: просто быстренько достала телефон, набрала номер и погрузилась в беседу, прерывать которую подруга постеснялась.