Коктейль из развесистой клюквы - Елена Логунова

— Теперь ждем, — шепотом сказал Лазарчук, расчистив сцену для появления главного действующего лица.

Петя кивнул и вжался в стену. Дверь открылась, и на пороге вместо ожидаемой персоны возник какой-то сын красноармейского полка, малорослый нахаленок в буденновке и с волочащейся по земле саблей. Нарушая режим молчания, Петя изумленно воскликнул:

— Ой! — и уронил рулон скотча.

Колесо липкой ленты покатилось к лежащему Аслану и уютно улеглось ему под мышку.

— Ты хто-о? Белый?! — заметив Петю, грозно вскричала баба Маша.

— Бе-белый, — согласился растерявшийся Петя.

— Бей белых! — постановила воинственная старушка.

Она дернула саблю, но подсекла сама себя ножнами и повалилась прямо в объятия подоспевшего Лазарчука.

— Снимаем! — выдохнул капитан.

Петя коршуном спикировал на распростертого Аслана и выхватил из его подмышечной впадины рулон скотча. В этот момент в дверях возник Антон Еремеич, поотставший на марше от боевой подруги. На его глазах неведомые враги побороли и уволокли в темноту поверженную бабу Машу. Еще одно бездыханное тело лежало на полу, и один из извергов только что вырвал из его груди что-то круглое.

— Сердце! — выдохнул потрясенный такой жестокостью Антон Еремеич.

— Снимаем аккуратно! — слегка истерично воскликнул Лазарчук, судорожно соображая, хватит ли на всех «снятых» места под столом.

— Понятно, дедушка-сердечник, — сочувственно пробормотал Петя, щадяще, не слишком туго охватывая запястья Антона Еремеича скотчем.

Слегка запыхавшийся капитан отволок нового пленника в отведенный под темницу просторный угол, вернулся к двери и шикнул на стажера, который успел сноровисто обмотать скотчем длинную морду собачонки Дуси, которая тоже решила полюбопытствовать, что происходит во флигеле.

Когда меня потеснили под столом, вынудив прильнуть к Ирке, я стерпела. Хотя мне не очень-то понравилось прижиматься к подруге так, как это делает висящий на дереве бамбуковый медведь, с той разницей, что верхние конечности панды не стянуты скотчем. Но почти сразу за первым незваным гостем последовал второй, и пространство под столом стало неприятно напоминать переполненный вагон поезда времен Гражданской войны. Сходство усугубляли украшающий голову одного из оккупантов красноармейский шлем и путающийся в наших нестреноженных нижних конечностях длинный твердый предмет. С безмерным удивлением я опознала в нем саблю кавалериста! И только успела раздраженно подумать, что следующим номером в наш переполненный товарняк того и гляди затолкают лошадь, как поверх головы в буденновке прямо мне в лицо полетела, извиваясь, собачонка! Только хорошее воспитание (вкупе со склеившим рот гадким скотчем) помешали мне огласить помещение гневным ругательным воплем. Такса Дуся тоже, кажется, была не в восторге от своего неэволюционного перехода в класс летучих собак, но от протеста воздержалась. Она завалилась в щель за моей спиной и ворочалась там, издавая обиженный мышиный писк.

Этот животный звук и услышала отворившая дверь флигеля красотка Леля.

Увидев возникшие на пороге кроссовки, по виду весьма недешевые, я боднула сутулую спину красного конника, потеснила его, ввинтила свою голову между плечами лежащих в первом ряду и прильнула щекой к пыльному коврику на полу. Теперь я видела всю сцену, правда, в необычном ракурсе. Наверное, примерно такой вид открывается из будки суфлера. Особенно, если суфлер страдает сильным искривлением шейных позвонков.

К счастью, глаза мои уже успели привыкнуть к темноте, так что все, что происходило затем, я видела неплохо.

Открыв дверь, Леля немного постояла на пороге, прислушиваясь. Я тоже насторожила ушки и постаралась выделить из фона — сопения подстольных пленников, шелкового шуршания колеблемых сквозняком занавесок, редкой капели из подтекающего крана умывальника и тому подобных шумов — звуки, которые могли заинтересовать Лелю. Ими оказались крысиный писк таксы Дуси (просто потому, что большинство женщин с трудом выносит этот звук) и раздольный храп Аслана Буряка.

Леля некоторое время стояла неподвижно, потом присела и пощупала рукой пол. Я догадалась, что она ожидала увидеть полную комнату воды, а тут вдруг сухо! Не покажется ли ей это подозрительным?

Видимо, не показалось. Поднявшись, женщина провела рукой по стене вдоль дверного косяка, нашла выключатель и щелкнула им, явно собираясь зажечь свет. Как бы не так! Со своего наблюдательного пункта под столом я видела, что электрический патрон на шнуре пуст — кто-то загодя вывернул из него лампочку. Кто-то, не желавший, чтобы его присутствие в комнате обнаружилось раньше времени и потому спрятавшийся в густой темноте, скопившейся в углах справа и слева от двери! Теперь я уже видела силуэты двух людей, вжавшихся спинами в стену и напоминающих пару скульптурных атлантов, только полностью одетых.

Леля пошире открыла дверь и раздвинула занавески на единственном окне комнаты. Снаружи в помещение заглянули любопытные звезды, и стало чуточку светлее. Атланты в поредевшей тьме углов заметно напряглись, но женщина их по-прежнему не замечала. Ее внимание привлекал лежащий на полу Аслан. Она вышла на середину комнаты…

Мое волнение достигло предела. Если бы не скотчевый кляп, я бы тоже завизжала, как Дуся!

Леля присела рядом с безмятежно спящим Осликом. Видно было, что руки ее пусты, иначе я бы уже выползла из-под стола — такое сильное беспокойство внушали мне Лелины действия! А ну, как она укокошит несчастного пьяного Ослика прямо на моих глазах? Только пока непонятно, как именно она собирается это сделать? Наша общая с бабой Машей и Иркой легенда о потопе во флигиле должна была, по моему мнению, настроить Лелю на утопление Аслана. Чего проще? Опустить голову спящего пониже, в воду, и подержать там минуту-другую. Чистое, красивое убийство. Теперь, конечно, убийце придется придумывать новый план.

Впрочем, я весьма высоко оценивала способность этой женщины генерировать гениальные криминальные идеи и не ошиблась. Полюбовавшись спящим, Леля достала из кармана маленький пузырек, отвинтила крышечку и высыпала на ладонь какое-то количество его содержимого. Ополовиненный пузырек снова спрятала в карман и освободившейся левой рукой крепко ухватила Аслана за его орлиный нос. Пьяный всхрапнул и послушно открыл рот. Широко открыл, гостеприимно! В такую пасть, как в яму, можно было сыпать что угодно совковой лопатой.

Увидела я Лелину широкую улыбку, или же она мне почудилась, не знаю! Зато последующую гримасу на лице красотки я рассмотрела в подробностях: луч фонаря ударил Лелю в лицо, как палка, улыбка смялась и превратилась в оскал.

— Что за черт?! — воскликнула женщина.

Основания поминать нечистого у нее действительно были. Словно черт из табакерки, из угла под вешалкой выпрыгнул… капитан Лазарчук! Мелким бесом завертелся он вокруг неподвижной женщины, и через считаные секунды руки ее оказались в плену наручников, а содержимое пригоршни перекочевало в прозрачный полиэтиленовый кулечек.