Ведь я еще жива - Татьяна Гармаш-Роффе

Третья же красотка – та, что запустила детектива в квартиру, – хрипло рассмеялась, широким жестом обведя картину.

– У Егорки сегодня трудный день был. Так что мы расслабились! – Она снова засмеялась и упала, закинув ноги вверх, на масштабную кровать, где без труда разместились бы еще с пяток человек.

Закинутые ноги открыли весьма пикантную перспективу – трусики ее больше обнажали, чем скрывали, – но Кис перспективой не заинтересовался. Хотя девица, напротив, явно заинтересовалась им. Надо думать, что падишах-Крикалов до погружения в анабиоз не успел удовлетворить свой гарем, и надежды шатенки перекинулись на незваного гостя, коль скоро он был мужчиной.

Возле необъятного сексодрома находился столик на колесах, уставленный золочеными бокалами с недопитым шампанским, фруктами и сладостями. В большой хрустальной пепельнице еще дотлевали два окурка. Окурки были не сигаретные – самокрутки марихуаны.

Кис наклонился над Крикаловым. Тот предавался сну истово. Детектив потряс его за плечо, но тщетно.

Третья девица посучила точеными ножками в воздухе, надеясь привлечь внимание нового самца, нечаянно оказавшегося в зоне действия умирающего вакхического разгула, полностью профанированного глубоким подпитием и последующим забвением Крикалова.

Кис мельком подумал, что любой «желтушный» журналист дорого бы дал, чтобы оказаться сейчас на месте детектива. И с утречка весь Интернет и соответствующие печатные издания порадовали бы жадного до скабрезных сцен читателя дивными фотографиями. И ведущая – а именно шатенка была, скорей всего, ею, как ее там, Ликой какой-то, – не знала бы, куда прятаться…

Тьфу ты, вот же глупости какие в голову лезут! Какое там «не знала, куда прятаться»! Наоборот, обрадовалась бы: вся пресса о ней говорит! Это же какая реклама!

Тьфу ты, повторил Кис, на этот раз брезгливо, – и снова потряс Крикалова за пухлое плечико.

Девица, ввиду такого обидного невнимания к ней, задергала в воздухе ножками поактивней, на этот раз недвусмысленно разведя их в стороны.

Тьфу ты, произнес Кис в третий раз и рывком (хоть и не без усилия, учитывая приличный вес и инертность толстенькой спящей тушки) сдернул Крикалова с кровати, поставил его стоймя. Не вникая в отборный матерный ряд, который Крикалов изрыгал, не открывая глаз, детектив оттащил его в соседнюю комнату, где приткнул в кресло. Затем отыскал ванную, взял там с вешалки полотенце и кинул его на обнаженные чресла Крикалова. После чего сильно, наотмашь, ударил его – по одной щеке, по другой.

Никакого эффекта. Крикалов продолжал безмятежно спать. Тогда детектив направился к входной двери и впустил в квартиру спецназовца Гену.

Шатенка каким-то неведомым образом мгновенно учуяла появление в своей орбите еще одного самца и выскочила из спальни, развевая полы халатика. Воссияв восхищенным взглядом, она скрестила стройные ножки, приподняла полы халатика наподобие кринолина и присела в реверансе, нежно прошептав: «Здравствуйте, о рыцарь!»

Рыцарь в доспехах спецназовца, где забралом служила маска, несколько опешил. Кис, решив, что это перебор, подошел к девице и бесцеремонно запихнул ее в спальню, прикрыв за ней дверь.

– Гена, нужно Крикалова привести в чувство…

– Это пожалста, – ответил спецназовец. – А Лика, она ничего, между прочим…

…Через две минуты Крикалов смотрел на мир взглядом, близким к осмысленному.

Через три минуты Крикалов принялся рассказывать историю про чьего-то сына, который угробил другого чьего-то сына, и эта скотина Фролов…

Алексею истории про «скотину Фролова», равно как и про чьего-то сына, который… В общем, детектива на данный момент эти истории ничуть не занимали.

– Бандиты, которых ты попросил решить твои проблемы… Эй, не спи! Гена, разбуди его!

Гена снова разбудил. Крикалов, держась за челюсть, с недоумением взирал на двух мужчин, один из которых был со странным черным лицом с тремя дырками, для глаз и для рта.

– Кто вы?

– Ты попросил бандитов решить твои проблемы. Потому что Фролов тебя шантажировал. Из-за чьего-то сына.

– Кто вы такие?

Крикалов, похоже, действительно проснулся. По крайней мере, до него дошло, что люди перед ним чужие, незнакомые.

– Не важно. Бандиты взялись за твое дело – ты им заплатил, надо думать. Или они должны были возместить свои расходы из награбленного у Фролова в доме?

– Кто вы такие?!

– Ты знал, что к Фролову вхожа Анастасия Марковна Тышкевич. И что у нее есть дочь. Это ты придумал комбинацию с похищением Кристины?

– Кто такая Кристина?! Кто вы такие?!

Шатенка, которую почему-то не брал сон, снова возникла в дверях спальни. В руках она держала четыре бокала с шампанским, зажатых между пальцами. Робко посматривая на Киса и Гену, – впрочем, робость ее была показной, род игры, кокетства, – она продвинулась на середину комнаты особым медленным шагом, заставлявшим колыхаться ее обнаженную грудь.

– Давайте выпьем, мальчики, – по-прежнему улыбаясь, произнесла она, устанавливая бокалы на низкий столик. Отчего и наклонилась низко. Халатик задрался, причем с прицельной точностью в сторону Гены, открыв перед ним упругие загорелые ягодицы.

– Вот шлюха, – произнес Гена с легким восхищением в голосе.

Лика улыбнулась ему с признательностью: комплимент ей понравился, видать.

Кис подошел к ней и, бесцеремонно схватив сразу за обе руки, затолкал ее обратно в спальню.

– Если еще раз отсюда выйдешь, – произнес он грубо, притягивая за собой дверь, – то следующий разговор будет в ментовке, поняла?

– Чего это вы с ней как с проституткой? – спросил спецназовец. – Все-таки известная ведущая…

– Я? С ней? Как с проституткой?.. – озадачился Кис. – Не знаю, так вышло, я не специально… А тебе чего? Ты же сам сказал: «шлюха».

– Так то шлюха!..

Между проституткой и шлюхой существовало, без сомнения, принципиальное различие… Но детективу не до лингвистических изысков было сейчас.

– Давай заниматься делом, Гена.

…Егор Крикалов был слишком пьян, плюс марихуана, а может, и еще что-то, посильнее, – кокаин, к примеру? Как бы то ни было, проблески его сознания оказывались короткими. Он то засыпал, то сползал с кресла, пытаясь обнять Гену, называя его «братком» и обещая дружбу по гроб.

Пришлось начинать все сначала. Пара относительно ласковых зуботычин «братка» Гены прочно усадила его на место в кресло, а последующие зуботычины согнали сон и расположили наконец к откровенности. Причем, самое удивительное, Крикалов на зуботычины нисколько не обиделся. Видимо, в тот момент, когда он окончательно вынырнул из алкогольно-наркотической дремы, он уже не помнил, что именно привело его в чувство.

…Да, он давно мечтал избавиться от шантажиста! И потому платил «кому надо» за информацию о нем! Все разузнал, да, – с кем Фролов общается, что за люди такие, что у них есть и чем они сгодиться могут для праведной борьбы против злодея-шантажиста. И комбинацию с Тышкевич и ее дочерью он сам разработал, да!