Запасной инстинкт - Сергей Майоров

Саша с удивлением разглядывал Черникова. Ему нужен был ответ. Сейчас. Здесь.

— Это связано с делом, которым мы занимаемся?

— А ты разве этого не понимаешь?

— Нет! При чем здесь мужик в черной рубашке? Нас интересует тип в сером плаще, неопрятного вида, с дурным запахом, социально неадаптированный!

Черников пожевал губами и посмотрел куда-то в сторону.

— Ну, мало ли. Все нужно учесть, Саша. — Он осторожно взглянул на Никитина.

Все нужно учесть

— Хватит ерундой заниматься! — рассердился тот. — Какой-то псих порвал детский мячик, и сейчас мы отправимся на его поиски. Киоскер ясно дал понять — этот человек нас не интересует!

— Согласен. — Черников не стал спорить. — Саша, разреши мне отлучиться на пару часов. Я совсем забыл, мне мать нужно на поезд проводить.

— Не вопрос. Валяй! Как освободишься — звякнешь. Я буду в архиве.

— Договорились.

Выйдя из парка, Черников остановил такси и сказал водителю:

— К ГУВД.

Черников прошелся по кабинету, сел на стул, покусал губу, вынул пачку сигарет, но тут же ее спрятал.

— Не нужно нервничать, — улыбнулся психолог. — Сергей, ты просто так не появляешься. То тебя силком не затащишь, чтобы просто поговорить, то сам явился, без приглашения. Что случилось?

— Я хочу выслушать ваше мнение.

Психолог пожал плечами.

— Пожалуйста. Только, если ты не начнешь говорить, я не смогу быть полезен.

Черников поерзал в кресле.

— Допустим, есть человек… Я пока понятно объясняю?

— Пока — да.

— В детстве он испытал какой-нибудь стресс. Ну, к примеру, нервное потрясение. Видел злодея и запомнил на всю жизнь его лицо, одежду, манеру поведения. Понимаете, о чем я говорю?

— Вполне.

— Так вот вопрос: может ли случиться так, что теперь, когда он ищет преступника, это станет мешать ему?

— В каком смысле? — заинтересовался психолог.

Черников поморщился. Психологи не относились к тем людям, с которыми опер охотно шел на контакт. Они казались Черникову ненормальными. Но сейчас он вынужден был признать, что сам объясняет так, что нормальный человек понять его не сможет.

— В том смысле. В том самом… Предположим, я точно знаю, как выглядел убийца, потому что видел его собственными глазами. А мой коллега отрицает мои показания, потому что на него давит память. Он уверен, что убийца выглядел иначе. Так может случиться?

— Запросто, — ответил психолог, и опер напрягся. — В медицине это называется бредом преследования. Ты ищешь кого-то, руководствуясь подложными принципами поиска, в то время как искомое лицо обладает совсем другими признаками. Так, и что?

— Все. — Черников поднялся. — Больше ничего, спасибо.

— То есть ты вот так сейчас возьмешь и уйдешь?

— Да. Я узнал все, что нужно.

— А о ком шла речь?

— Я книгу пишу. Мне персонаж охарактеризовать нужно было. Спасибо. — Сергей махнул рукой озадаченному психологу и вышел из кабинета.

Поднявшись в свой кабинет, он бросил ключи на стол и наконец-то закурил. Саморуков внимательно наблюдал за ним и молчал.

— Миша, я хочу тебе кое-что сказать, но это должно остаться между нами.

Саморуков напрягся еще больше.

— Миша, вспомни все случаи, когда свидетели описывали нам предполагаемого убийцу.

Мишка выбрался из-за стола, включил чайник и стал ворошить содержимое шкафа в поисках банки кофе.

— Ну, вспомнил.

— А теперь припомни, слышал ли ты из их уст упоминание о сером плаще.

— Ну а как же! — Саморуков хмыкнул. — Вон все опросы, в оперативном деле, рукой Никитина написанные.

— Я говорю не о руке Никитина, а о показаниях свидетелей.

— Я тебя не понимаю.

Черников поднялся, оттолкнул Мишку от шкафа и вынул банку кофе.

— Я хочу сказать, что ни один из свидетелей не говорил о сером плаще!

— Но Никитин…

— Ты что, на самом деле не понимаешь меня?! Какой серый плащ?! Убийцу девочки в Арманском Никитин видел в сером плаще тридцать лет назад! При том образе жизни, который ведет преступник, разыскиваемый нами, разве он мог носить этот плащ тридцать лет?

Саморуков поморщился точно так же, как недавно Черников в кабинете психолога, и стал засыпать кофе в чашку.

— Кофе будешь?

— Пошел ты к черту со своим кофе! — Черников шагнул, схватил чашку и выбросил ее в окно.

Она описала параболу и скрылась в зарослях парка, где опера пили пиво.

— Ты спятил, Сергей? Ты что вытворяешь?..

— Я хочу вбить тебе в голову одну важную мысль и не уйду отсюда, пока это не сделаю.

— Так говори скорее! Потому что ты напоминаешь мне психа!

— Никитин очень нездоров.

Саморуков опустился на стул.

— Доработались…

— Думаешь, я гоню? По-твоему, я псих? Тогда открой оперативное дело! Прочти все показания и донесения агентов! В этих бумагах убийца ходит в сером плаще. Но вспомни — мы опросили более ста лиц — ты слышал своими ушами упоминание о сером плаще? Хоть раз? Если так, то я сознаюсь в том, что являюсь психом!

Мишка вынул из ящика еще одну кружку и как заговоренный направился к чайнику. Остановился и долго не шевелился.

— Нет, не слышал.

— Тогда кого мы ищем?

— Тогда кого мы ищем?

Саморуков вынул из кармана телефон и набрал номер.

— Стариков, ты где? Гони в управу. — Он выслушал что-то и почти выкрикнул: — Нет, сейчас!

Саморуков бросил мобильник на стол, посмотрел на Черникова и услышал:

— Полчаса назад я видел убийцу. Можешь верить мне на слово, серым плащом там и не пахнет.

— Почему ты решил, что это был убийца?

— Потому что видел его однажды. В ту ночь, когда убили Еву Милешину на базе.

— А что он делал на территории базы ночью?

— Стоял у забора среди толпы зевак. Сегодня я видел его в парке.

Саморуков вдруг встрепенулся.

— Послушай, а как же описание убийцы, данное Матвеичем, тем бомжом? Ему Никитин говорит: «Брови белесые, бесцветные, губы тонкие? Подбородок острый? Верхняя губа чуть выдается над нижней?» Тот отвечает: «Точно!»

Черников криво улыбнулся и заявил:

— Представь себе ситуацию: дрожишь как при морозе, труп под ногами, а вокруг — менты! Именно ты этот труп и обнаружил! Ты бы не согласился с описанием, коль скоро оно под тебя не подходит?