Король умер, да здравствует король - Ольга Володарская

Лариса слышала, как Наташа, оставленная на ночь длядежурства у постели больного, прошествовала в кухню, поэтому тихонько зашла вспальню Дубцова.

– Михаил Степанович, – шепотом позвала онастарика. – Вы спите?

Тот открыл глаза и посмотрел на нее долгим, задумчивымвзглядом. Казалось, он услышал ее, но не понял сути вопроса, так был занятсвоими мыслями. Наконец взгляд его прояснился, и Михаил Степанович спросил:

– Что ты хотела, детка?

– Как вы?

– Плохо, – он не стал кривить душой. – Умираю...

– Ну, зачем же так, Михаил Степанович? – обеспокоиласьЛариса. – Если недомогание какое, давайте я Наташу позову... Надо?

– Бо-о-же... – выдохнул он. – Силы уходят... Какбы не сдохнуть раньше времени... Мне ведь нельзя... Никак нельзя... – Онпринялся шарить руками по одеялу, будто ища что-то. – У менянезавершенные дела... – Дубцов покашлял и вроде бы стал бодреевыглядеть. – Сначала отыщу кое-что, а потом и помирать можно...

– Вы это ищете? – спросила Лара и выставила перед собойстопку листов, найденных в потайном ящике туалетного столика.

– Что это?

– Ваша именная папка. Архивное дело на агента Абвера подпсевдонимом Медведь...

– Нашлось, значит? – после затяжной паузы подал голосДубцов.

– Только что обнаружила... В ящике столика... Тогосамого, что я у Графини купила... Там, оказывается, потайное отделение есть...

– Выходит, поэтому она его продала... И именно тебе,кто... Как там она говорила? Сможет оценить его прелесть? – Он глубоко, сприсвистом вздохнул и, указав нетвердым пальцем на стопку листов, удерживаемуюЛарой на весу, спросил: – Что будешь делать с этим?

Лариса ничего не ответила. Тогда Михаил Степанович сам подалголос:

– Ничего бы не было, если б не Эллина... Все бы забылось,понимаешь? Да, когда-то меня завербовали, еще до войны, я мальчишкой был, натаможне работал... Глупый, наивный, шпионской романтикой бредил и мечтал оприключениях... На этот крючок меня и поймали... А когда до меня дошло,что я наделал, было поздно, я стал агентом Абвера... – Михаил Степановичтяжело вздохнул. – Знала бы ты, как я раскаивался, как ругал себя... Ноничего не мог изменить. Только оправдывать себя тем, что своимпредательством особого вреда родине не нанес. За все время моего сотрудничествас немецкой разведкой я всего раз пять встретился со связным и передал сведения,которые не имели никакой ценности... Но немцы такие педанты, досье на меняоставалось в их архивах, и это висело надо мной дамокловым мечом... –Дубцов беспокойно поерзал. Лариса, думая, что ему неудобно лежать, сделала шагк кровати, желая помочь старику принять другое положение, но он жестом велел ейсесть на стул и продолжил рассказ: – Это был мой грех, мой позор, моятайна. Не думал я, что это вылезет. Но вот в 1971 году... Я был в командировке,тут не соврал, а когда вернулся и столкнулся в коридоре с Эллиной (она былатогда очень зла на меня, и у нее на то была причина), она мне сказала:«Я все о тебе знаю! И могу уничтожить тебя в любой момент! Живитеперь в страхе!» Я сначала не придал значения ее словам, но когдауслышал, как Андромедыч ищет хозяина какого-то портфеля, поднапрягся... Непредполагал я, что он принадлежал Егору, но... Предчувствие! В общем,когда я завладел портфелем и открыл его, стало ясно, что волновался не зря.В нем, кроме газеты, сигарет и прочей ерунды, оказались документы ЕгораДанченко (я их позже уничтожил)...

– И что вы сделали потом? – задала наводящийвопрос Лара, видя, что Дубцову трудно собраться с мыслями.