Та, что правит балом - Татьяна Полякова

— Может, у тебя действительно мания преследования?

— А наркота в машине Тони оказалась сама собой? —в тон ему продолжила я.

— Да-а, — вздохнул он, — странная ситуация.Но подставить Антона тому же Нику… Какой смысл?

О смысле я бы много чего могла сказать, но поостереглась.Мою руку Олег не выпускал, и я ждала, что последует за этим.

— Кто тот парень? — быстро спросил он и отвелвзгляд.

— О чем ты?

— Хочешь сказать, что вчера меня не видела?

— Ты же знаешь, я терпеть не могу загадки, —устало ответила я, он усмехнулся.

— Значит, не видела? Впрочем, стоит ли удивляться.По-моему, ты была абсолютно счастлива и ничего не замечала вокруг.

— А ты желал бы видеть меня несчастной? — в своюочередь усмехнулась я.

— Так кто он, тот парень? — спросил он.

— Просто знакомый, — пожала я плечами.

— Просто знакомый, на которого ты смотрела так, точноон величайшее в мире сокровище?

— Может, так и есть, — вздохнула я.

— Кто он?

— Что тебе даст его имя? — разозлилась я. — Ине пытайся делать вид…

— Я.., мне по-настоящему больно… — заявил Олег ипосмотрел на меня так, что, будь на его месте кто-то другой, я бы, наверное,поверила.

— Это самолюбие. А еще досада, что твоя месть неудалась. Только и всего.

— Какая, к черту, месть? — пробормотал он.

— Если не возражаешь, я пойду. — Я решила оставитьего вопрос без внимания и хотела встать, но Рахманов удержал меня.

— Значит, у тебя с тем парнем серьезно?

— У меня с ним — да, а у него со мной — не знаю. Теперья могу идти?

— Я был уверен, ты быстро утешишься, — сказал он собидой. — И никакой ребенок…

«Все-таки не выдержал», — мысленно усмехнулась я иперебила его:

— Это нечестно.

— Что? — поднял он брови в притворном возмущении.

— Ты помнишь, сколько раз я видела сына за последниеполгода? Нет? Дважды. Второй раз он спал, и мне к нему даже подойти непозволили. Для материнской любви это слишком. Оказывается, к такому тоже можнопривыкнуть. Теперь я плачу, только когда мой ребенок мне снится. А снится оннечасто.

— Ради любовника ты готова пожертвовать сыном? —зло спросил Олег.

— Странное обвинение. Помнится, ты говорил, что у менянет сына…

— И тебя это вполне устраивает?

— Чего ты хочешь? — не выдержала я.

— Тебе прекрасно известно: все, что я делал, я делалради мальчика.

— Да-да, конечно, — кивнула я. Разговор менятяготил, я не видела в нем смысла.

— И я думал, что, может быть, со временем.., ты и я..,мы могли бы… — Он все-таки смутился, а я опять усмехнулась.

— Со временем? Через пять лет, через десять? А мойребенок пока так и не будет знать, кто его мать?

— Деньги у этого типа, по крайней мере, есть? —отвернувшись, буркнул он.

— Вряд ли. Я не интересовалась.

— Ну, конечно. Святые чувства.

— Я все-таки пойду, — снова попыталась яподняться, но опять он удержал меня.

— Ты никогда мне не верила, а я любил тебя. И сейчаслюблю. Я это понял, когда увидел тебя с ним, почувствовал боль…

— Ты как малыш, которому понравилась игрушка, —покачала я головой. — Ребенок бывает готов на все, лишь бы получить ее,но, получив, уже ею не дорожит. Сейчас ты обещаешь многое, но стоит мнесогласиться, и ты решишь, что цена чересчур высока.

— Что я должен сделать, чтобы ты поверила? —спросил он.

— Верни мне сына.

— Я люблю его и никогда не позволю…

— Тогда о чем мы сейчас говорим? — вздохнула яустало. — Твой друг в тюрьме и ждет твоей помощи.

— Опять пытаешься меня использовать? — зло спросилОлег.

— Антон твой друг, — усмехнулась я.

— Разумеется. А тот парень так для тебя важен, что смогвытеснить из твоего сердца даже Машку. За нее ты больше не боишься?

— Занятно… — Я посмотрела в его глаза, надеясь увидетьхоть подобие стыда, но нет, он чувствовал себя вправе говорить мне это. —Если ты хочешь знать, можешь ли и дальше шантажировать меня Машкой или сыном, яотвечу: нет. То время прошло. Извини, мне надо идти.

На этот раз он меня не остановил.

Ник ждал в машине неподалеку от офиса. Посигналил мне фарамии предупредительно открыл дверь.

— Твоя работа? — спросила я, садясь рядом с ним.

— Ты про Тони? Вот уж нет. И Рахманову на менянастучала напрасно. Полегчало, дорогая?

— Врешь.

— Ты же слышала, я Рахманову поклялся, а хозяевам яникогда не лгу, бог накажет. — Он весело расхохотался. — Прелестьмоя, ты даже не представляешь, как мне все это нравится.

— Значит, все-таки ты?

— Я же сказал — нет.

— Но ты знаешь кто.

Он опять засмеялся.

— Догадываюсь. Но тебе не скажу. Да ты и не захочешьзнать. Кстати, как там твой любовник? Жениться не обещал?

— Не твое дело.

— Чужие дела — моя слабость. А твой Француз — пареньчто надо. Передай ему привет и наилучшие пожелания.

— Что ты хочешь этим сказать? — забеспокоилась я.

— Сказать? — удивился он. — Только то, чтобезумно скучаю по тебе. Я даже видел тебя во сне. Забавный такой сон, немногонеприличный, как раз в моем вкусе.

— Кому понадобилось подставлять Тони? —нахмурилась я. — Я уверена, что без тебя не обошлось.

— Страдаю совершенно безвинно. Кстати, когда мыокажемся в одной постели, тебе это будет стоить нескольких очень неприятныхминут. Да, вот еще что, дорогая. — Он достал из кармана фотографию ибросил мне на колени. — Взгляни. Ты, случайно, не видела этого дядю?