Игра в пятнашки - Рекс Стаут

– Они мне нужны больше всего, – упрямо подтвердил Пэрли, – хотя их и не было здесь, когда она схлопотала по башке. Но, пожалуй, мы должны развернуться пошире. Можете заканчивать с ними здесь и отправляться домой на ужин, а мы, полагаю, прихватим их всех с собой. Я не особо верю, что у этой девчонки Шталь в голове полная пустота. И нам точно известно, что руки у нее не самые слабые. Всего три месяца назад она вытолкала взрослого мужика из его собственного автомобиля в канаву и уехала. Не важно, что он грубо с ней обошелся, номер она отколола будь здоров. Я все еще сомневаюсь, что она не могла сама себя огреть бутылкой. Зато мне не требуется доказательств, что она вполне могла при желании ткнуть Валлена ножницами. А если эта фифа выкинула фортель с бутылкой, только чтобы поднять шумиху в прессе, супруги Вардас по-прежнему нужны мне более всего. Но, признаю, гораздо важнее другое «если». Если кто-то действительно стукнул ее, на первый план выходит задача выяснить, кто это сделал и зачем, пока мы не поймаем Вардасов.

Кремер был все так же мрачен:

– Вы даже не начинали.

– Пожалуй, вы хватили через край, инспектор.

– Не думаю.

– Мы занимались супругами Вардас, но отсюда не ушли, следили за остальными. Потом, когда нашли девчонку Шталь и привели ее в чувство, она закрыла клапан и потребовала Гудвина. Но и тогда я бы не сказал, что мы не взялись за других. Эд Грабофф играет на скачках и должен букмекеру девятьсот долларов, и ему пришлось продать свою машину. Филип Торакко в сорок пятом слетел с катушек и год провел в психушке. Джоэла Фиклера видели на публике с Рогатым Галлахером, и пока это не доказано…

Кремер перебил его, выпалив в мою сторону:

– Фиклер – рэкетир?

Я покачал головой:

– Простите. Я без понятия. Я у него всего лишь клиент.

– Если и рэкетир, мы это выясним. – Пэрли вышел из себя, и ему было наплевать, что́ о нем подумают. – Джимми Кирк, видимо, объявился здесь только три года назад, и для парикмахера привычки у него дорогие. Том Йеркс в тридцать девятом сорвался, избил паренька, который развлекался с его внучкой на выходных, ну и еще известен тем, что́ легко сходит с катушек. Так что лично я не считаю, что мы даже не начали. Мы отвезем их всех к себе и тщательно допросим, особенно насчет прошлого вечера, можете не сомневаться. Но мне все равно нужны Вардасы.

– Алиби на вчерашний вечер у всех проверяют? – спросил Кремер.

– Да, этим занялись.

– Возьмись за них как следует. Давай. Бери столько людей, сколько тебе нужно. И не только алиби, все показания тоже. Мне чета Вардас нужна так же, как и тебе. Но если Шталь не сама себя огрела, мне нужен и кто-то еще. Вызови сюда Биатти. Пускай попробует с ней столковаться, прежде чем увезешь ее.

– Он не на дежурстве, инспектор.

– Так пусть его отыщут. И пришлют сюда.

– Слушаюсь, сэр.

Пэрли направился к телефону у кассы. Я же зашел в будку возле гардероба и набрал номер, который знал лучше всего. Ответил Фриц. Я попросил соединить меня с оранжереей, поскольку до шести еще оставалось несколько минут.

– Ты где? – проворчал Вульф.

Босса неизменно раздражало, когда его беспокоили наверху.

– В парикмахерской. – Я и сам был не особо доброжелателен. – Джанет сидела в своей кабинке, когда ее ударили по голове бутылкой с маслом. Проделав все обычные номера, копы так ничего и не добились. Чувствует она себя не хуже, чем до удара. Потребовала встречи со мной. И у нас состоялся долгий проникновенный разговор. Не могу сказать, что ничего не добился. Она предложила мне стать ее менеджером. Так что я предупреждаю вас об увольнении, ухожу в конце недели. На этом мои успехи заканчиваются. Она такая одна на миллион. Я бы с удовольствием посмотрел, как вы за нее возьметесь. Меня попросили послоняться поблизости. Я готов, но советую вам попросить Фрица вплоть до особого распоряжения увеличить закупки продовольствия.

Молчание. Затем:

– Кто там?

– Да все. Кремер, Пэрли, полицейские и персонал. После того как Джанет стукнули, они больше не пускают в заведение клиентов. Через час или около того вся вечеринка переместится на Нижний Манхэттен, не исключая Джанет. Все мрачны и подавлены, включая и меня.

– Так ничего и не добились?

– Нет, насколько мне известно. Правда, теперь я, как вам и говорил, менедж…

– Пф-ф. – Снова молчание. А после: – Оставайся там.

Связь оборвалась.

Я вышел из будки. Ни Пэрли, ни Кремера видно не было. У дверей маячил лишь один полицейский, а толпа снаружи в коридоре уже и толпой-то не была. Так, небольшая кучка народа. Я побрел в заднюю часть заведения, между опустевшими парикмахерскими креслами слева и креслами для клиентов вдоль перегородки справа.

Фиклер сидел все там же, как и три парикмахера – теперь отсутствовал Эд – в компании детективов. На этот раз я их совершенно не заинтересовал, да и с моей стороны не последовало никаких попыток изменить такое отношение.

Кресло слева от журнального столика пустовало. В него я и сел. Видимо, читать сегодня никого не тянуло, поскольку сверху лежал все тот же «Нью-Йоркер», а на полке внизу – «Тайм» двухнедельной давности. Я и рад был бы занять свой ум анализом ситуации, кабы имелось что анализировать. Но оттолкнуться было не от чего, и, просидев так несколько минут, я вдруг понял, что пытаюсь анализировать Джанет.

Естественно, это было еще безнадежней. И упоминаю об этом я лишь с тем, чтобы показать свое тогдашнее состояние. Но все действительно выглядело так, будто Джанет представляла собой ключ к разгадке и надо лишь придумать, как к ней подступиться.

Я сидел и бился над этой проблемой. Ведь должен же существовать способ, позволяющий извлечь из ее памяти необходимый нам факт или факты. Может, ее загипнотизировать? Вдруг это сработает? Я как раз подумывал предложить гипноз Кремеру, когда до меня донесся шум от входной двери. Я поднял глаза.

Полицейский стоял в дверях, преграждая путь человеку, превосходившему его по весу едва ли не вдвое, и объяснял ситуацию.

Человек дал ему высказаться и заговорил сам:

– Да знаю я, знаю. – Его взгляд из-за плеча полицейского упал на меня, и он завопил: – Арчи! Где мистер Кремер?