Разбитые маски - Анна Малышева

«Что мне делать? Соврать? Я могла бы состряпать алиби не хуже, чем для Ильи. Например, сказать, что поехала сразу домой, а там моя семья подтвердит что хочешь. Поверят им? А почему нет? Обязаны верить, все-таки есть презумпция невиновности. Да и какой я преступник? Так, грешила по мелочам… Ну а вдруг Самохин возьмет да опросит охранников? Найдет того, кто дежурил в субботу, спросит обо мне, а тот сразу вспомнит и время, и цель визита… Только дураку не ясно, что никакой сумочки я наверху не забывала! У Самохина-то я была с сумочкой! Он мужик наблюдательный, вспомнит такую деталь. Напрасно я посчитала его рядовым бракоделом. Серенький такой мужичишка, рядом сядет – не заметишь. А работает на совесть, будто ему за это большие деньги платят… Призвание небось, черт бы его забрал! Что делать? Сразу станет ясно, что я явилась сюда в нерабочий день, чтобы что-то провернуть без свидетелей. Ну а что, ежу понятно. И так с этими договорами получилось черт-те что!»

Она не приняла никакого определенного" решения и приказала себе заниматься делом. Что бы там ни было, а основной добытчицей в семье все-таки оставалась она – муж приносил домой почти вдвое меньше. Камилла подумала о младших детях и почему-то встревожилась. Ее никогда не волновали такие вопросы, как хлеб насущный, доброе имя, завтрашний день – все происходящее воспринималось как нечто должное, работай – и дастся тебе. А теперь почему-то стало страшно.

Ей наконец удалось сосредоточиться на расчетах, когда позвонил Илья.

– Жду тебя в кондитерской на углу, – сказал он. – Выйди на минутку.

– Ну что еще там? – недовольно спросила женщина. – Кажется, хватит!

– Новости, – бросил Илья. – Тебе будет интересно.

Она колебалась недолго, уж очень резко тот говорил. И явно боялся доверить эти новости телефону. Камилла заперла кабинет, сказала секретарше, что идет пить кофе (та даже не подняла глаз), и поспешила к месту встречи.

В кондитерской было не протолкнуться, во многих окрестных конторах начался обеденный перерыв. Заведение было очень популярно, потому что здесь варили настоящий крепкий кофе, в отличие от растворимой кислой жижи, которую подавали в других заведениях, и всегда предлагали свежие пирожные. Камилла старалась сюда не заглядывать, слишком велико искушение…

Илья ждал ее за столиком у самой витрины. Здесь не было даже стульев, он стоял спиной к залу, опираясь локтями на столешницу. Перед ним остывала нетронутая чашка кофе. Камилла недовольно остановилась рядом:

– Другого места найти не мог? Что случилось?

Прежде чем ответить, он быстро оглядел переполненный зал. И только потом тихонько сообщил страшную новость.

У него было время выпить свой кофе. Камилла молча стояла рядом, глядя в окно на снующих по тротуару прохожих. Она проходила по этой улице тысячи раз, но теперь ей все показалось незнакомым – и старинная истертая мостовая, и уличные художники, и продавцы горячих сосисок, и нищие, сидевшие год за годом на строго определенных местах…

– Ты меня поняла? – спросил он, отодвигая пустую чашку. – Что будем делать?

Женщина медленно перевела на него пустой взгляд:

– А что нужно делать? Что можно сделать, если он выбросился из окна?

– Успокойся. – Илья осторожно погладил ее по плечу, но, почувствовав дрожь, сразу отнял руку. – Слушай, если бы я знал, что для тебя это так серьезно, я бы сообщил как-нибудь по-другому… Но я думал…

– Так что нужно делать? – оборвала она его неуклюжие утешения. – Что можно сделать, если он погиб? Когда похороны?

– Завтра получим тело. Наверное, хоронить будем в четверг, к среде ничего не успеем. Камилла, дело не в том, когда будут похороны. Есть кое-что еще…

Она снова уставилась в окно:

– Конечно, похороны – это пустяки. Зачем ты меня сюда вытащил? Мог бы все сказать по телефону. Я железная, выдержу.

– Ты хотя бы понимаешь, что тебя будут подозревать?

Та никак не отреагировала. Илья углядел рядом освободившийся столик – к нему были приставлены как раз два стула – и буквально толкнул туда Камиллу. Та машинально села, он устроился напротив:

– Слушай, дело серьезное. Ты еще не понимаешь насколько! Кто, кроме тебя, бывал в той квартире?

– Никто.

– Ты понимаешь, что это значит? Если они заподозрят, что его убили, сразу выйдут на тебя!

Стол задрожал, женщина резко ударила рукой о край:

– Что ты плетешь? Убийство?!

– Я говорю – если! А такое тоже может быть! Ну, пораскинь мозгами, ведь он же проходил свидетелем по делу об ограблении! Сечешь? С ним уже общался следователь, Витя давал какие-то показания! А потом – бац! Погиб! И никакой записки, никаких причин!

«Я знаю причину, – подумала Камилла. – Нет, это невозможно!»

– Когда это случилось?

– В субботу. В районе трех-четырех часов. Уж не помню точно.

«Почти сразу после того, как я уехала. – У нее закружилась голова – второй или третий раз в жизни. Казалось, что в кондитерской невыносимо шумно, хотя здесь слышалось только звяканье чайных ложек, шипение кофейного аппарата да обычное жужжание голосов под низким потолком. – Я ушла где-то в одиннадцать… Нет, не верю, ведь он знал, что меня можно уговорить! Я бы вернулась, если бы он сказал, что покончит с собой!»

Ее вернул к действительности раздраженный голос:

– Вы закончили?

Рядом, с чашками на весу, стояли другие посетители. Илья встал и под руку вывел женщину на улицу.

С ней приходилось обращаться как с большой куклой, – Камилла двигалась замедленно, будто сонно.

– У тебя есть алиби на это время? – допытывался Илья. – Проснись, дело серьезное!

– Алиби? – Она и в самом деле немного оживилась. – Слушай, мне ведь только что звонил Самохин и спрашивал насчет алиби! Как раз на субботу, с часу до четырех!

Илья коротко застонал:

– Видишь?! Они уже тебя вычислили!

– Но я не понимаю, как…

– Дура! Ты слишком заметна, тебя легко найти! И соседи могли что-то знать, и хозяйка, да кто угодно. Я говорю, у тебя будут крупные неприятности!

– Ольга уже знает? – неожиданно спросила она.

– Насчет мужа или насчет тебя?

– Насчет нас с Виталием.

– Да. Я ей все сказал.

– И как она это приняла? Илья впал в отчаяние:

– Тебя волнует эта чушь, когда есть вопросы куда более важные! Нормально она это приняла, у них давно все было кончено! И если тебе интересно, мы с ней вскоре поженимся. А теперь вспоминай, есть у тебя алиби или нет!

Женщина некоторое время молчала. Илья нервно курил и рассматривал выставленные вдоль стен творения уличных живописцев. Время от времени он раздраженно фыркал, но вряд ли потому, что картины оскорбляли его художественный вкус.