Разбитые маски - Анна Малышева

Самохин ехал почти наверняка. В это вечернее время люди обычно сидят дома, однако ему не повезло, никого из Владыкиных на месте не оказалось. Он безуспешно звонил и в дверь, и по телефону – в квартире не подавали признаков жизни. Тогда он решил обратиться к помощи соседей по площадке.

– В двадцать восьмой квартире кто-нибудь есть? – спросил он у молодой женщины, открывшей дверь после просмотра удостоверения.

– Рабочие, наверное, хотя сегодня тихо. – Она с любопытством разглядывала следователя. Где-то в глубине квартиры плакал ребенок, пахло горячим, чуть пригоревшим молоком. – Что-то случилось?

– Наверное, нет, но мне нужно их увидеть Вы не могли бы мне позвонить, когда кто-нибудь вернется? Окажите такую любезность!

Та охотно согласилась, предупредив, что может проворонить возвращение соседей, у нее столько дел! Женщина спросила, связан ли его визит с исчезновением Виталия? Ведь тот уже вернулся! Только на днях здоровались на лестнице.

– В общем, я по другому вопросу, – уклончиво ответил он. – А вы с соседями в хороших отношениях?

– В нормальных, особенно с Витей. Мы же в одну школу ходили. Хотя этот проклятый ремонт… Они так шумят, а у меня маленький ребенок.

– Скажите, а ключей они вам не оставляют? Этот вопрос насторожил соседку. Она даже прикрыла дверь, оставив только маленькую щелку.

– Нет, – отрезала она. – Оставьте свои телефон, я позвоню, когда они вернутся.

Он дал номер мобильника. Спускаясь по лестнице, Самохин чувствовал на себе ее недоверчивый взгляд и от души жалел, что спросил о ключах. Люди уже не верили никаким удостоверениям, и в чем-то были правы. Но работать стало сложно. Вот если бы у него было достаточно ребят, он оставил бы засаду на лестничной клетке, этажом выше, и не пришлось бы никого просить об одолжении. Но лишних людей не было, да и не дали бы ему никого для обычного дела о квартирной краже. Вот если бы убийство…

* * *

В доме, где проживали Филимоновы, ему повезло чуть больше. Оказалось, что супруги обитали по соседству с коммунальной квартирой. Они занимали на той же площадке отдельную, двухкомнатную, но, кроме этого, владели комнатой в коммуналке. Лишнюю площадь они сдавали – та принадлежала супругу Кати, который по сей день был там прописан. Когда молодые соседи поженились, им не пришлось переезжать. Супруг просто перенес вещи в квартиру жены, не выписываясь из своей комнаты, чтобы не терять площадь.

Все эти захватывающие подробности Самохин выяснил тотчас же по прибытии, когда, не достучавшись к Филимоновым, позвонил в соседнюю дверь. Его щедро проинформировали собравшиеся в коридоре немногочисленные обитатели трехкомнатной коммуналки. Вероятно, они приняли его за какого-то инспектора. В квартире обитали две старушки-сестры и заспанный мужчина со сборником кроссвордов в руке.

– Их комната дальше, вот эта. – Одна из старушек стукнула костлявым пальцем по высокой, выкрашенной маслом двери. – Там сейчас жилица, студентка. Медичка.

– Ее нет дома, – добавила вторая старушка. – У нее экзамены. А вы по какому вопросу?

– Насчет регистрации, – предположил заспанный сосед. – Так у нее все в порядке. Есть прописка, временная.

– У кого это? – спросил Самохин, внимательно оглядывая запертую дверь Филимоновых.

– Да у медички, у Вали. Вы же по этому поводу? Там все законно.

Самохин успокоил жильцов, которые, судя по всему, боялись потерять удобную соседку. Особенно переживали старушки – возможность иметь под боком собственного врача, пусть начинающего, была для них драгоценна.

– Мне нужна Катя Филимонова, – сказал он, показывая удостоверение.

Народ отреагировал положительно. На него уставились любопытные глаза. Самохин любил заходить по долгу службы в коммуналки. Люди здесь отпирали легче, были доверчивее и общительнее. И как правило, намного наблюдательней, чем обитатели отдельных квартир.

– Да она в отпуске со вчерашнего дня, – сообщил мужчина. – Уехала с мужем позавчера вечером.

– На юг?

Соседи забеспокоились. Они желали знать, что случилось.

– Катя должна пройти свидетелем по одному делу, – честно сообщил Самохин. – Мне нужно с ней связаться, и срочно. Она не сказала вам, куда едет?

– Может, Вале сказала? – неуверенно предположила одна из старушек. – Они виделись накануне отъезда.

– Валя заплатила ей за комнату, – подтвердил мужчина. – Да вы посидите на кухне, подождите.

Самохин немного подумал и согласился. Он просидел на коммунальной кухне не меньше часа, ничуть не томясь ожиданием, вдыхая знакомые густые запахи, оглядывая потрескавшиеся, выкрашенные в синий цвет стены. Ему казалось, что он попал в свое детство – то же узкое мутное окно, те же плитки на полу, расположенные в шахматном порядке, дверь на черную лестницу, запертая изнутри тяжелым погнутым крюком. Старушки предложили чаю с вареньем, сосед осторожно принес водку. Чай Самохин с удовольствием выпил, от водки отказался.

В девятом часу Валя, наконец, явилась. К тому времени Самохин уже не раз спросил себя: стоит ли так тщательно проверять свидетельские показания Камиллы? Какой ей смысл лгать? И потом, она же показала документы, безропотно дала все координаты, чтобы он связался с Филимоновой. Ну а то, что сотрудница ушла в отпуск, никак не могло быть сделано со злым умыслом. И все-таки он сидел и ждал.