Анжелика против террора - Владимир Гурвич

Наступила ночь, но ни в одном глазу Анжелики не было даже намека на сон. Такого эмоционального подъема она не испытывала давно, скорей всего с того момента, как после долгих и почти безнадежных поисков, все же нашла своего мужа, вызволив его из плена. А теперь вызволить из плена уже должны ее.

Днем пришел Джамаль и подробно рассказал, как все будет происходить. Она видела, что он сильно боится, у него даже тряслись руки, и он вынужден был их все время прятать в карманах. Но и это не помогало, дрожать начинали запястья и локти, он понимал, что Анжелика видит его состояние, и это вызывало в нем стресс. Но одновременно он мужественно боролся со своей слабостью, а это уже вызывало в ней уважение. Настоящий трус не тот, кто боится, а тот, кто даже не пытается побороть свой страх. Так говорил ее муж, и она с этим мнением была абсолютно согласна. Значит, Джамаль все же не трус, у него есть шанс стать мужественным человеком. Как-нибудь она поговорит с ним на эту тему, а сейчас не до этого.

Если еще вчера время застыло неподвижно, то теперь ей казалось, что она слышит его физический ход. Неужели она сегодня освободится от этого кошмара и обретет такую долгожданную свободу. Какое замечательное это слово, как великолепно, как мелодично оно звучит. И сколько людей живут и не понимают, каким бесценным даром обладают. И надо пережить то, что пережила она, чтобы до конца это прочувствовать.

Сейчас Анжелика почти не думала о том, что ей предстоит после того, как она вырвется из плена. Хотя Джамаль подробно объяснил ей, что от нее требуется. И эта предстоящая миссия могла оказаться на порядок трудней всего того, что ей довелось пережить. Но об этом она станет размышлять потом, а сейчас ее волнует лишь одно: чтобы все прошло бы благополучно. Она отлично понимает, как сильно рискуют люди, задействованные в этой операции. И достаточно одного неверного шага, чтобы десятки голов, включая и ее голову, были бы отделены от туловищ. Это прямым текстом сказал ей Джамаль.

Анжелика понимала, что в этих обстоятельствах многое будет зависеть от ее выдержки. И потому, лежа на кровати, старалась погасить все любые проявления волнения. Она должны быть абсолютно спокойна, как камень и своим спокойствием заряжать им других.

Еще никогда время не тянулось столь медленно. Неожиданно для себя она вскочила с кровати и заметалась по комнате. За ней должны уже прийти, а никого нет. Неужели все отменили? Она этого не переживет.

Ей вдруг стало стыдно. Успокаивала, успокаивала себя, но хватило одной мысли, что ее избавители опаздывает, как все усилия пошли насмарку. И чего она паникует, прошло же еще совсем мало времени, Джамаль предупреждал, что раньше двух часов ночи они операцию не начнут. А сейчас поди нет и двенадцати, а может быть и одиннадцати. Как плохо, когда нет часов. Когда она попросила их у Джамаля, тот отказал ей, сославшись на приказ эмира. Странные тут люди, готовятся его предать, и одновременно неуклонно выполняет все распоряжения своего повелителя. Наверное, ей никогда не понять психологию восточного человека.

Она снова легла и попыталась обрести спокойствие. Был период ее жизни, когда она занималась медитацией. Но для ее бурного темперамента, с ее жаждой жизни это занятие оказалось все же не для нее. И все-таки она помнила, какие замечательные ощущения приносило ей это состояние.

Анжелика попыталась начать медитировать. Главное – это остановить бесконечный поток мыслей, особенно сегодняшних, которые почти все без исключения сосредоточены на побеге. Она лежала с закрытыми глазами и постепенно сознание начало очищаться от эмоций, словно вуаль, становиться более прозрачным и однотонным. Тело обрело легкость, стремясь к полной невесомости, и она вдруг увидела свою мать, причем так зримо и отчетливо, как будто бы она находилась на расстоянии руки.

Она не понимала, почему сознание принесло ее именно к матери, ни к мужу, ни к детям, а именно к этой женщине, с которой она виделась не чаще одного раза в год. В ее жизни она занимала совсем малюсенькое место, и, кажется, хорошо это понимала и не роптала, не требовала большего. Эти уж слишком необременительные отношения с матерью смущали Анжелику, она не могла отделаться от ощущения их не праведности. Но и изменить ничего не могла, слишком уж далеко разошлись пути-дороги матери и дочери, слишком разными они оказались людьми.

И вот сейчас, перед самым решающим моментом в жизни Анжелики, ее сознание каким-то неведомым образом переместилось к матери, словно бы прося у нее благословения. Почему-то ей захотелось заплакать, хотя никаких поводов для слез не было. Мать выглядела постаревшей и усталой и не замечала ее присутствия, она смотрела куда-то в сторону и казалась полностью погружена в своим мысли. И Анжелики неожиданно стало пронзительно жалко ее, жалко эту женщину, у которой не задалась жизнь. Она пообещала себе, что, как только вернется на Родину, непременно поедет домой, к ней. И не просто поедет, а постарается навсегда изменить их отношения.

Раздавшиеся рядом с ней звуки вернули ее к реальной действительности. Анжелика открыла глаза и увидела рядом с собой Джамаля.

– Пора, – произнес он только одно слово, но его значение было для Анжелики важней, чем тысяча речей.

Потом, вспоминая этот свой побег, она удивлялась, как все просто, даже банально произошло. Они вышли на улицу и быстро направились к вертолетной площадке. И пока они шли, им никто не повстречался.

Вертолет их уже ждал, оглушая окрестность своими заведенными моторами. Чьи-то сильнее руки протянулись ей навстречу и буквально втащили во внутрь машины. И едва закрылась за ней дверца, как двигатели взревели, и геликоптер оторвался от земли.

Они поднялись уже довольно высоко, и Анжелика невольно обратила внимание на Джамаля. Он приник к иллюминатору и что-то шептал. Она догадалась: он молится. Ведь для него этот полет означает прощание с родной землей, неизвестно, ступит ли его нога еще когда-нибудь на нее.

Впрочем, сейчас ей было не до чужих переживаний, свои переполняли ее настолько, что она с трудом сдерживалась, чтобы их не выплеснуть. Она на свободе уже целых десять минут. Какое же это великое счастье!

Она тоже посмотрела в иллюминатор. Там, на берегу она видела цепочки огней, которые, словно бы прощаясь с ней, быстро удалялись. А под днищем вертолета плескалось невидимое в темноте море.