Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

Через минуту мы сидели в кабине и рассказывали о нашемприключении. Само собой, все лавры достались коту. Груня целовала своеголюбимца и называла его спасителем. Витька немного подумал и погладил кота, начто тот ответил жутким воплем.

— Да ладно тебе, — проворчал Витька. — Чегостарое вспоминать…

Мы уже довольно давно стояли посередине дороги, и меня этонемного беспокоило, на что я и намекнула.

— Поехали, — поддержала меня Груня и тут обратилавнимание на кошачью корзину, которая стояла у нее в ногах. — Эточто? — спросила она с подозрением и поджала ноги.

— Корзина, — удивился Ряха.

— Вижу, что корзина. Забери. Вдруг рванет.

— Да это твоя корзина, то есть Пафнутия. Я-то думал,что моя, но она пустая, а мою, видно, эти гады прихватили.

Мы с Груней переглянулись и побледнели.

— Я ее два раза роняла, — вспомнила я и побледнелаеще больше.

— Так это вы корзину взяли? — удивилсяРяха. — А где она сейчас?

— В доме, в котором нас держали.

— Замечательно, — обрадовался Ряха и сталразворачиваться в направлении поселка. Витька не радовался, но и возражать нестал, а я сказала:

— Быстро вы приехали…

Тут выяснилось следующее: по нашему первому звонку парниподкатили к дому в тот момент, когда нас загружали в «девятку», и пристроилисьследом, но потом потеряли нашу машину из виду и метались по поселку, пытаясьвычислить нужный дом. Витька с отчаянной решимостью собирался брать егоштурмом.

— Который? — спросил Ряха, когда мы выезжали наулицу.

— Пятый справа, — ответила я.

— И Кролик точно там?

— Там, там, — закивали мы.

Ряха извлек из кармана какую-то небольшую штучку и попросилс улыбкой:

— Скажи «бум».

— Бум, — сказала я.

Раздался жуткий грохот, и пятый дом по правой стороне улицыдрогнул, из окон повалил черный дым, а потом осел вместе с крышей.

— Сработало, — обрадовался Ряха, а мы с Грунейслабо пискнули. Витька тронулся с места и через минуту спросил:

— Глянь, Ряха, это чья ж машина?

Шикарный «Мерседес» скромно догорал под навесом возле дома.Парни с некоторым испугом переглянулись, а я заволновалась:

— Володя какому-то Тихому звонил. Я так думаю — своемуначальнику. Он приехать должен…

— Вот и приехал, — пробормотал Ряха, а Витькасполз на сиденье и выдал привычное:

— Ой, блин… — Посмотрел на друга и добавил:

— Брат, ты не прав.

— Кто ж знал, Витя? — пожал тот плечами, послечего широко улыбнулся:

— Не грусти: нет человека, нет проблем.

Но Витька на его призыв не откликнулся, он все равногрустил, а Груня шепотом поведала мне, что «Мерседес» принадлежал авторитетномучеловеку, в группировке которого числился Кролик, и теперь выходило… Самипонимаете, что выходило.

— Может, он это… жив, — вслух подумал Витька. Номы не очень обольщались, памятуя о том, как выглядел коттедж после взрыва.

— Вряд ли, — тихо ответил Ряха, которому нехотелось расстраивать друга.

— В корзине вроде ничего не было, — вмешаласьГруня, — я хотела сказать, может, там чего другое взорвалось? Неужто…

— Самородок, — пробормотал Витька, косясь надружка, и отвернулся к окну.

Я его очень понимала. Не то чтоб мне было особо жалкокакого-то авторитета, просто папа всегда говорит… А мы вмешались по полнойпрограмме. В милиции об авторитете тоже не заплачут, но уж и нас по головке непогладят. Тяжкие думы одолевали меня. Потом я вспомнила о Варваре, котораянаверняка переживает, и попросила телефон.

Варвара необыкновенно обрадовалась мне и сообщила, что менявызывают в милицию. Этот самый Прутков уже звонил два раза, но бабка просилаего не трезвонить понапрасну, потому что я ушла и не скоро вернусь. Хитрый ментиз бабки все вытянул, и теперь Варвара не знала, хорошо она поступила,рассказав ему о визите недругов и нашем бегстве, или не очень.

Я и сама не знала, решила позвонить менту, но тут Витька,взглянув на часы, напомнил:

— У нас встреча в одиннадцать.

А я решила, что не худо бы предупредить Земфиру, и на времяначисто забыла о Пруткове.

В папину квартиру мы прибыли за час до назначенного времени.Земфира обрадовалась нам. Предстоящая утрата картины ее ничуть не расстроила.

— Если папа сказал денег не брать, — строгосказала она, — значит…

— Да помню я, помню, — отмахнулась я, оченьпереживая за Филонова, то есть не за него, а за предстоящую встречу. Как толькопокупатель получит картину, нас ожидает конфуз. А если Витькино начальстворешит, что картину мы заныкали, то кое-что и похуже. Ко всему прочему, неяснобыло, как широкая общественность отнесется к скоропостижной кончиненеизвестного мне Тихого. Вдруг нам и за это надают по шапке, не зря ведь Витькагрустит?

А Витька грустил. Только пельмени, которые Земфира никогдане покупала в магазине, а делала собственноручно, ненадолго улучшили егонастроение.

Земфира поинтересовалась папиным самочувствием и выразиланадежду, что он вскоре вернется домой. Я комментировать не стала, потому что,как правило, чью-то жизнь папа изучал до полного освобождения квартиры от всехвещей, а коли сейчас он проводит изучение вне дома, так и неизвестно, когдазакончит.

Ровно в одиннадцать в дверь позвонили, и Земфира пошлаоткрывать. На пороге возник Сверчок в компании молодого человека лет двадцатисеми очень свирепой наружности. Они заговорили с Витькой и подоспевшим Ряхой.По поводу их беседы я высказываться поостерегусь, потому что ничего не поняла.Груня осталась в кухне, и переводить было некому. Судя по интонации ивыражениям лиц, беседа проходила в теплой дружеской атмосфере и заняла не болеедесяти минут, после чего Ряха сходил в гостиную и принес картину.