Смерть носит пурпур - Антон Чиж

Между вторым и третьим часом наступает глухая пора. Еще далеко до рассвета, еще не пропел петух, и тьма властвует безраздельно. Тот, кто выходит в эту пору ночи, не боится тьмы. Если он сам тьма.

На Гатчинской дороге было пустынно. Давно уже проехала поздняя пролетка, городовой сделал поздний обход и успокоился до утра. Ветер стих, каждый звук отдавался шорохом. Кто-то шел быстрым шагом, держась ближе к лесу. Контуры фигуры неясно размывались во мгле. Запоздалый путник часто оглядывался, пока не оказался напротив дома-с-трубой. Он зашел за деревья и стал внимательно высматривать что-то на той стороне дороги. Заметить его было затруднительно. Зато дом открывался перед ним как на ладони. Терпеливо выждав, он пересек дорогу, низко нагибаясь, и побежал к самому дому. Проскочив в отрытую калитку, обогнул правый флигель и оказался на заднем дворе. Здесь он присел на корточки, совершенно растворившись на фоне стены. Дыхание его не сбилось, он прислушивался и чего-то ждал.

Наконец занялся задней дверью. Замок был вырван и грубо вставлен на место. Справиться с ним было парой пустяков. Что-то хрустнуло, створка с тихим визгом отошла. Он оглянулся. Темнота путала детали, но ничто не вызвало у него тревоги. Оставив дверь приоткрытой, он проскользнул внутрь.

В доме шуршала мутная тишина. Он старался ступать аккуратно, но половицы нет-нет да и выдавали его шаги тягучим скрипом. Выйдя из кухонной лаборатории, он прошел в гостиную и прислушался. Ничто так не смущает чувства, как пустой дом ночью. То и дело кажется какая-то ерунда. Тратить на нее время не следует.

Появился потайной фонарь, в нем вспыхнул огонек. Света хватало на то, чтобы по полу бегало хилое пятнышко света. Он методично просматривал каждый светлый участок. Пройдясь вдоль и поперек комнаты, он ничего не нашел.

– Вам помочь?

Голос в тишине прозвучал, как выстрел. Он не испугался, фонаря не выронил, а направил луч туда, откуда прозвучал вопрос.

– Так и знал… Не хотел приходить, знал ведь, что ловушка.

– Не эту вещицу искали?

В темноте блеснул крохотный медальон.

– Такая досада, не заметил, как потерял. А вы глазастый, Родион Георгиевич, любую мелочь подмечаете…

– Благодарю вас, – ответил Ванзаров. – Только вы ничего не теряли.

– Как же медальон у вас оказался?

– Позаимствовал в суматохе, когда делал вам перевязку, Николай Семенович.

– Ну, надо же… А я подумал, что обронил еще в прошлый вечер, когда в гости к Федорову заглянул, а вы крепко спали.

– Как же иначе, когда в наливку столько снотворного добавили. Себя-то в чувство как привели?

– Есть будоражащие таблетки… Постойте, это что же выходит: если бы на вашу уловку не поддался, остались бы ни с чем?

– Заняло бы дольше времени, – ответил Ванзаров. – Может, света добавим?

– Мне и так хорошо… Тем более разговор у нас долгим не будет.

– Вот как? Интересно.

– Вы, господин Ванзаров, конечно, фокусы логические показывать умеете, но знаете не все. Например, стоит дернуть вот здесь, – он взялся за шнурок, свисавший в складках шторы, – как через мгновение здесь будет море огня. И от нас с вами и пыли не останется.

– Значит, вместе до конца? Верные друзья: чернявый гимназист и мальчик с буро-рыжими волосами. Первый ученик и самый ленивый. Пепел и пурпур.

– Ух, ты! Глубоко копнули… Это я, конечно, глупо соврал, что не учился в Николаевской гимназии. Сказал, а потом подумал. Да поздно было. Только по фотографии догадались?

– Значительно раньше: по вашим ботинкам.

– Это как же?

– На них остались следы ночной слежки за мной. Сразу после ужина у пристава отправились следить. Не так ли?

– Было дело… Не понравились вы мне. Как же вы угадали, что мы Федорова собирались немного приструнить?

– Это было очевидно, – ответил Ванзаров. – Все бы вышло как задумали, но наш визит с Лебедевым спутал все карты. Идея была: повязать всех кровью Ивана Федоровича?

– Ну, вы прямо сквозь землю видите… Надо было вас во сне придушить. Не захотел дом пачкать. И Нарышкин был бы сейчас жив…

– Как бы объяснили ему смерть обожаемого учителя?

– Что-нибудь бы придумал… А так вы всюду свой нос сунули. Нет от вас спасения. Ну, ничего, недолго вам осталось все портить… Добежать не надейтесь, не успеете. Верните медальон… Это мои дети, а они к нашим делам отношения не имеют.

Ванзаров бросил вещицу. В темноте блеснула золотая рыбка и нырнула в ладонь. Он сжал медальон в кулаке.

– А я на замки грешил, хотел претензию ювелиру предъявить… Ну, что в такую минуту о пустяках говорит. Желаете что-либо напоследок? Три желания дать не могу, время тянуть не будем.

– Только два, – сказал Ванзаров. – В основном знаю практически все.

– Неужели?

– Конечно. Например, барышню Нольде вы убили в качестве наказания за ослушание. Она сдала золото не в столице, а в магазине Гольдберга. Ее смерть всем наука: что будет, если ослушаться. Иван Федорович стал помехой после того, как нужда в его лаборатории отпала. А у него так некстати проснулись совесть и желание рассказать правду, да еще публично. Чердынцев был наказан за жадность, чтобы не пытался узнать секрет производства золота. Постарались на славу: изобразили самоубийство с мистическим оттенком. Дескать, Чердынцев забрался в дом убитого с нечистыми мыслями и сам полез в петлю. Вот только по затылку его слишком сильно стукнули. След остался.

– Прямо как в воду глядите… Итак, какое ваше первое желание?

– Очень простое: для чего все это было вам надо?

– Разве не догадываетесь?

– Желаете выслушать от меня? – спросил Ванзаров. – Огонек дрогнул, но удержался, масло еще не выгорело. – Поспешите, – сказал он. – С этим фонарем погаснут наши жизни.

– Извольте… Незаметный чиновник полиции обретает секрет столетий: он может получить сколько угодно золота. К этой цели он упорно шел столько лет. И вот наконец результат у него в руках. И тут выясняется, что с золотом не так все просто. Во-первых, его трудно обратить в живые деньги. Эта трудность была решена красиво: находите человека, у которого денежные неурядицы, ему предоставляется золото, но с условием, чтобы половина вырученной суммы была отдана вам. Нольде открыла дверь потому, что хотела отдать вашу часть денег. И получила ножом по горлу. Но речь сейчас не об этом… И вот денег уже сколько угодно. Что с ними делать дальше? Покупать дома и яхты? Сразу спросят: откуда деньги у мелкого чиновника участка и его друга – чиновника городской ратуши. Не годится. А что придумать? Надо трансформировать деньги во власть. И тогда открываются захватывающие перспективы. Для власти опять нужны верные люди. И они есть! Те самые, что продавали ваше золото. Только надо их повязать накрепко. Чем же, если не золотом? Только кровью…