Частного сыщика заказывали? Последний шанс - Марина Серова

Первое, чему я удивилась, придя в себя, почему так темно. Неужели наступила ночь? Я находилась в каком-то абсолютно темном месте.

Сначала подумала, что со мной случился инсульт, и я ослепла, оглохла или еще хуже — умерла. Мысли в голове ворочались медленно и неохотно, но постепенно я пришла к выводу: будь я мертвой, не мучилась бы головной болью. Скорее всего, меня подвела моя хваленая интуиция, а кто-то этим воспользовался и звезданул по черепу. Так и есть! Многострадальную головушку украшала очередная шишка. С той, полученной в заброшенном доме, она составляла очаровательную пару. Теперь острякам может показаться, что у меня растут рога.

Судя по неприятному привкусу во рту, без большой дозы снотворного тоже не обошлось. Печально. Макар оказался проворнее меня. Интересно, Макс лежит сейчас где-то рядом? Было бы очень романтично, прямо как в любовном романе. Я попробовала было подать голос, но вместо этого начала чихать. Прискорбно, но болезнь, оказывается, тоже вышла из нокаута и наверстывала упущенное. Полцарства за носовой платок!

Я приподнялась. Ложем мне служили какие-то мешки. Где я? На складе макаровского кафе? Судя по сырости и низкой температуре, это был погреб. Я растопырила руки и поползла на коленках вперед. Есть же у этого помещения стены, а на них обычно крепят включатели. Замечательно! Я потерла лоб: работаю сегодня головой в прямом смысле слова. Во что это я врезалась? Матерь божья! Рука! Я немножко повизжала от страха, потом сменила направление и поползла дальше. Ура! Стена! Рядом дверь. Окованная металлом. Замок, наверное, амбарный, снаружи висит. Шпилечкой воспользоваться не удастся. Ага, да будет свет! Я повернула рычажок и зажмурилась.

Открыв глаза, я чуть не заорала: передо мной лицом к лицу стояло страшилище. Лишь мгновение спустя пришло понимание, что я удостоилась чести лицезреть подлинник кубасовской статуи Образцова. Неужели из-за него убили двух человек и который день подряд охотятся за мной? Нет, правильно сделали, что убили Кубасова, все равно открытия памятника он бы не пережил — желающие линчевать быстро бы нашлись, но мы-то с бомжиком в чем провинились?

Одна радость: бандиты оказались гуманными и оставили мне сумку. Они вообще ребята ничего; после нападения на «КамАЗе» больше убить меня не пытались, только стремились обезвредить. Почему? Сотовый и все предметы, с помощью которых я могла выбраться, изъяли. Я извлекла из сумки платки, кости, сигареты, «лимонку», спички, со вчерашнего вечера положенные в кармашек, и закурила.

Мерзкая у меня работа — все время искать в людях плохое. Только расслабишься, подобреешь, сердцем отойдешь от жестокости окружающего мира, так нет, кто-нибудь обязательно приведет тебя в чувство, опять ткнет носом в грязь. Лишь один человек знал, что «лимонка» не настоящая, а зажигалка, — Максим. Любой другой проверил бы. Максим не учел, что теперь безобидную игрушку заменил подарок Плотника.

Я высморкалась, залила в нос назола, потом опять высморкалась. На опасное дело надо идти с нормально работающей головой. Увы, помочь могу только носу. Шишки болят, глаза слезятся, уши от сморкания заложило, и ничего с ними не сделаешь. На героя нашего времени явно не тяну. Я спряталась за творение Кубасова — пусть хоть так послужит человечеству в моем лице, выдернула чеку и швырнула гранату к двери. Последствия не заставили себя ждать. Дверь исчезла, а гранитный памятник раскололся пополам.

Я подождала, пока пыль от взрыва немного осядет, выбралась на свободу и огляделась. Макаровская дача предстала во всей своей красе. Вечерело. Сколько же я была без сознания? Ну, Максим, берегись! Разберусь с тобой своими методами. Как я сразу не догадалась, что ты с Макаром заодно?! Что же вы такое затеяли, ребятки?