За красивые глаза - Светлана Алешина

— Ну что ж, — проговорила Лариса. — Мне необходимо обдумать все это. Может быть, съездить на почту и узнать, не помнят ли сотрудники человека, который принес эту коробку. Хотя шансы на успех, я думаю, минимальны.

— Значит, придется подключить все свое аналитическое мышление, — заметил Соболев, и Лариса не поняла, язвит он на этот раз или говорит серьезно.

Котова определила по штемпелю номер почтового отделения, а также дату, когда была отправлена посылка. Как оказалось, это случилось позавчера.

Попрощавшись с компаньонами, Лариса поехала к себе в ресторан. Едва она приблизилась к двери и взялась за ручку, как сзади ее окликнул знакомый голос:

— Лариса Викторовна!

Обернувшись, Лариса увидела неунывающего журналиста Осокина. Судя по его лучезарному лицу, можно было сделать вывод, что Игорь либо еще не знает, как распорядился Решников насчет его дальнейшей судьбы, либо остается неисправимым оптимистом.

— Добрый день, добрый день, — затараторил он. — Я вас специально тут поджидаю. У меня есть новая идея, кажется, я знаю, как разоблачить преступников!

— Видите ли… — дипломатично начала Лариса. — Меня это не интересует.

— Почему? — искренне удивился Осокин. — Разве вы уже не занимаетесь этим делом?

— Занимаюсь, но… Без посторонней помощи, как оперативной, так и идеологической, — категорически заключила она. — Кстати, вам известно о реакции господина Решникова на ваши, скажем так, неосторожные следственные действия?

— Нет, — удивленно отозвался Осокин.

— В таком случае вам нужно поговорить с вашей подругой Аленой, она владеет информацией. А у меня мало времени, так что прошу меня извинить.

И, оставив озадаченного репортера перед дверью, Лариса прошла внутрь, плотно затворив ее за собой. Переступив порог своего кабинета, она первым делом заказала завтрак, удовлетворенно отметив, что у Осокина хватило ума не преследовать ее еще и здесь. После завтрака она закурила сигарету и, отпивая маленькими глотками крепкий черный кофе, задумалась над происшедшим.

Деньги мог прислать либо вор, либо человек, знающий вора. В первую очередь это его сообщник. Но зачем сообщник станет возвращать деньги? И как смог забрать их у подельника? Или они у него и были? Тогда он и есть вор? Ерунда какая-то получается, замкнутый круг! Кто вор, кто сообщник? И был ли сообщник вообще? Пока Лариса не находила никаких мотивов для возвращения денег. В то, что вора замучила совесть, как сыронизировал Соболев, она, конечно, не верила.

А что, если этот человек просто знал, кто украл деньги, но не был его сообщником? Просто случайно узнал… Но тогда опять возникает вопрос — как ему удалось заполучить их у вора? И почему прислал тайком, не разоблачив этого злоумышленника и не назвав своего имени?

Смутная догадка промелькнула у нее в голове и тут же улетучилась, поскольку в кабинет громко постучали.

— Да-да, — крикнула Лариса, и на пороге, как всегда не вовремя, возник ее заместитель Дмитрий Степанович Городов.

— Ну что у тебя такое? — вздохнула Лариса.

— Я, Лариса Викторовна, извиняюсь… — как-то смущенно начал Степаныч, усаживаясь в кресло, — дело в том, что я к вам по личному вопросу…

— По личному? — удивилась Лариса.

Личный вопрос у Степаныча всегда был один и тот же — просьба повысить ему зарплату. И представив себе, что сейчас придется выслушивать обычное нытье Городова о том, как плохо ему живется, она нахмурилась. Степаныч продолжал ерзать на стуле и краснеть.

— Ну так что, говори, — поторопила его Лариса, желая поскорее разочаровать своего администратора, заявив, что ей надоели его однообразные просьбы.

— Мы с вами как-то недавно тут поговорили о бабах… О женщинах, — поправился он. — И я подумал, может, у вас кто найдется для меня на примете? Ну, подружка там или знакомая одинокая?

Лариса была просто ошарашена. Дмитрий Степанович окончательно смутился.

— Степаныч, — неожиданно засмеялась она. — Тебе же не нравятся женщины, которых я предлагаю. Вспомни, как ты отзывался о моей сестре!

— Ну, первый блин комом, — не отставал Дмитрий Степанович. — А вы еще поищите.

— А почему ты обращаешься именно ко мне?

— Потому что вы единственная умная женщина из тех, кого я знаю, — ответил Степаныч. — И я подумал, что вашему вкусу можно доверять. К тому же и круг знакомых у вас должен быть на уровне…

— Ты что же, с помощью моей знакомой хочешь поднять и свой интеллектуальный уровень? — усмехнулась Лариса. — Или в первую очередь материальный?

— Да что вы, нет, конечно! — запротестовал Городов. — Просто действительно мне женщину надо. Нормальную, — вздохнул он.

— А с женой что? — поинтересовалась Лариса.

— Эта обезьяна старая! — моментально завелся Степаныч. — Выгнал я ее!

— За что?

— Да приготовила на завтрак какую-то бурду, я даже есть не смог!

— А что именно-то?

— Паштет из утки с черносливом! — язвительно сообщил Городов. — Нет, вы только вдумайтесь, Лариса Викторовна, — из утки с черносливом! — Степаныч, вытаращив глаза, затряс ладонью перед лицом Ларисы. — Главное, знает, что я люблю простую картошку с селедкой, и готовит какую-то экзотическую отраву!

— Тебе должно быть стыдно, Дмитрий Степанович, — назидательно сказала Лариса. — Ты работаешь в лучшем ресторане Тарасова и возмущаешься сочетанием продуктов, вполне совместимых. Тебе известно, что в нашем ресторане готовят куда более экзотические блюда.

— Я их никогда не ем! — отрезал Степаныч. — А вот картошку в мундире у нас почему-то не готовят!

— Я подумаю над твоим предложением, — стараясь не рассмеяться, проговорила Лариса. — Но, знаешь, если ты по таким поводам будешь закатывать дома скандалы и выгонять жену, то, боюсь, с тобой не уживется ни одна женщина!

— Да я и не хочу жить с ней! Просто чтобы была женщина, встречаться с ней иногда…

— Ага, чтобы всегда была под рукой в случае чего! Нет уж, Дмитрий Степанович. Боюсь, у меня нет никого подходящего. И мне, честно говоря, не хочется, чтобы ты тиранил моих подруг, а они потом проклинали меня за то, что познакомила с тобой.

— Да я и не собираюсь никого тиранить! — загорячился Степаныч, но Лариса остановила его.

— Шел бы ты работать, — сказала она. — Тогда и о бабах времени не будет думать.

— Вот-вот! — подхватил Степаныч. — Я и так только работаю и работаю! И никому в голову не приходит, что и у меня должна быть личная жизнь.

Он вдруг понуро опустил голову, и Ларисе стало даже жаль его.

— Ладно, Степаныч, — ласково сказала она. — Я постараюсь подобрать что-нибудь подходящее, но не обещаю. И только после того, как закончу очередное дело.