Серийный любовник - Алексей Макеев

К вечеру основная часть ответов на запросы была отработана. Родственников у отставного генерала Бурунова не было. Жена умерла давно и покоится на Троекуровском кладбище. Сын погиб молодым офицером во 2-ю чеченскую кампанию. Больше Бурунов не женился, других детей у него не было. Старик был еще крепок, но вот сердце подводило. Перенес инсульт, два инфаркта, но по внушительному внешнему виду старика нельзя было подумать, что со здоровьем у него не очень хорошо. Держался Иван Васильевич уверенно, слабости не показывал, хотя соседи прекрасно знали, как ему было в последние годы тяжело подниматься в квартиру, если не работал лифт. А около года он уже и не выходил из дома совсем.

Когда и в какой момент появился тот парень, который стал носить генералу продукты и лекарства, соседи вспомнить не смогли. Сам Бурунов на вопросы не отвечал. Предполагали, что это сын или внук сослуживца, кто-то придумал, что старика навещает его сын от любовницы. Много чего на этот счет беззлобно плели языками соседи, но у самого Бурунова спрашивать никто не решался, суров был старик. Одна только женщина знала, что Бурунов с теплом и нежностью смотрел на парня. Когда-то ей доводилось видеть фото сына Бурунова в военной форме, говорила, похож, потому генерал и принимает помощь от парня, что тот его сына напоминает.

Пришли ответы и на запросы в органы социальной защиты. Никто из соответствующих организаций к отставному генералу своих сотрудников не направлял. На учете в этих органах Бурунов не стоял и с заявлениями о помощи не обращался. Гуров держал в руках текст последнего ответа и думал, глядя куда-то поверх листа бумаги. Потом он неожиданно спросил Крячко:

– Так во сколько это примерно было?

– Что? – не понял Стас. – Во сколько нашли тело Бурунова?

– А? – Гуров как будто стряхнул с себя задумчивое оцепенение. – Нет. Во сколько ты на дороге видел ДТП, в котором погиб старик? Ну, тот, о котором ты сегодня нам с Петром рассказывал.

– Спектакль уже шел, – стал прикидывать Крячко. – Начался он в одиннадцать, а в это время я еще был в цветочном магазине. Маша ногу подвернула в самом конце первого акта. Пока дежурный электрик добежал до щитка, пока включил «автомат», прошло минут пять. Потом Машу отнесли в гримерку, ты пришел к ней. Это еще минут пять. В любом случае было уже больше двенадцати ночи.

– Поехали! – решительно поднялся из-за стола Лев. – Пока доедем, будет уже двенадцать. Завтра узнаем у дознавателя в отделении полиции все данные на того водителя и о личности погибшего старика, а сейчас посмотрим на место происшествия именно в то время, когда там все и случилось.

Улица была пустынной, как и в ту ночь, когда Стас проезжал здесь в прошлый раз. Притормозив, он покрутил головой, увидел вывеску аптеки, стеклянный павильон автобусной остановки, остановил машину и, заглушив мотор, заявил:

– Вот здесь. А тело лежало вон у того столба, который стоит сразу за остановкой. Обрати внимание, что со стороны проезжей части совсем не видно, есть там кто за столбом или нет.

– Да, ты прав, – согласился Лев, вылезая из машины. – Один балл в копилку водителя.

Сыщики подошли к остановке и осмотрелись. Тротуар как тротуар. От остановки до стены ближайшего дома – метров шесть. Остановочный пункт обклеен различного рода рекламой, и стекло почти непрозрачно. Да еще в ночное время. Крячко вышел на проезжую часть, примерился, а потом носком ботинка показал, как лежало тело.

– Вот здесь у него были ноги, вот здесь голова. Его отбросило вперед по ходу машины от удара о капот. Судя по тому, как стояла машина, а стояла она вот здесь, старик отлетел на пару метров. Думаю, что водитель ехал все же не больше шестидесяти километров в час.

– Это мы узнаем из протокола осмотра места происшествия, – сказал Гуров, осматриваясь, – там должны быть все замеры и вычисления. Но если машина ехала прямо, а она так и должна была ехать, то столкновение с телом должно было произойти примерно вот в этой точке. Правильно?