Перстень Андрея Первозванного - Елена Арсеньева

Причины были самые естественные: от гормональных препаратов, которые со страшной силой всаживал в Хингана гаденыш Герка, тот начал жутко отекать. Буквально на второй день перстень так врос в палец, что спроста не снимешь. Либо перстень пилить, либо палец. Однако Герка уверял, что отеки вот-вот сойдут, и Кавалеров ждал как дурак…

Только подумать, чем обернулось для него это ожидание, какой мукой! С одной стороны, конечно, он упивался зрелищем страданий Налетовых, зрелищем мести. С другой… от рук сбежавшего Хингана погиб верный, как пес, Денис; пришлось прикончить его девчонку, которая слишком много знала о том, кто такой Вольт. Услышав о гибели Дениса, она могла сломаться сама – и очень многое сломать…

Ладно! О чем это он? Все позади! Впереди – только эта дверь, ключ от которой у него в кармане, и острие топорика под мышкой, и платиново-золотой блеск на бабьем пальце…

А потом – свобода!

* * *

– А ну, вали отсюда, пока еще трамваи ходят!

Альбина вздрогнула и забилась за спину Валерии, полуживая от стыда. Никогда еще она не слышала у подруги такого голоса. Он вызывал одновременно страх и отвращение. Очевидно, то же впечатление он произвел и на полного мужчину, который приостановился рядом с ними и заговорил с той особенной вкрадчивой интонацией, с какой тут все обращались к женщинам. Услышав отповедь Валерии, толстяк пожал плечами и торопливо отошел.

– Чего он хотел? – прошелестела Альбина.

– Дешевка! – с презрением откликнулась Валерия. – Думал уболтать меня за десять баксов изобразить для него мальчика. Что я ему, вокзальный педик какой-нибудь?

В голове ее звенела оскорбленная гордость профессионалки, и Альбина, с трудом прорвавшись через терминологию, невольно улыбнулась. Похоже, Валерия искренне наслаждается ситуацией. Да, ее хлебом не корми – дай только поактерствовать. Стоило вспомнить, как она репетировала с Альбиной сегодняшний вечерний бенефис, как наряжала ее и себя, как изощренно занималась боевой раскраской! Уступив Альбине на вечер свою козырную дубленку, Валерия для себя взяла напрокат нечто невесомо-пушистое, белоснежное, развевающееся – может быть, даже из лебединых перьев! – высоко открывающее безукоризненные ноги в сверкающих чулках. То, что было на Валерии под шубкой, заслуживало особого внимания, и она не сомневалась в успехе предприятия.

Сомневалась Альбина. Во-первых, Смольников может найти себе кого-нибудь еще прежде, чем дойдет до них. Или просто будет не в настроении развлекаться сегодня с проститутками. А ведь именно в образе таковых и намеревались проникнуть в его квартиру Валерия с Альбиной. Разумеется, намеревалась прежде всего Валерия, ну а Альбина, как всегда, влеклась в вихре ее кипучей энергии и неожиданных идей. Альбина уже и не пыталась вырваться из этого смерча, однако сегодня утром ей показалось: все сорвется. Валерия проснулась мрачная и рассказала, что ей приснился отвратительный сон. Будто стреляет она по уткам, стоя в каком-то овраге, и дробью перебивает им шеи. Головы падают на землю, а утки… утки продолжают лететь, истекая кровью.

Альбина уставилась на нее, потрясенная не столько гадостной картиной, сколько антуражем: Валерия стреляет из охотничьего ружья! Да это же надо – уродиться таким совершенством!

Странным образом совершенство Валерии ничуть не подавляло Альбину и не вызывало в ней ни малейшей зависти. Она не уставала восхищаться подругой и мечтала стать похожей на нее. Именно поэтому столь безропотно ввязалась в авантюру со Смольниковым и даже пыталась играть столь же достоверно, как Валерия, которая уже и думать забыла об утренней хандре и вела себя так, словно и родилась на панели.

– Я о чем-то подобном читала, – проскрипела Альбина, почти не размыкая губ.

– В смысле? – столь же конспиративно ответила Валерия, нетерпеливо перебирая озябшими ногами.

– Про девицу-детективщицу, которая под видом заказной шлюшки проникла к двум преступникам – и скрутила их. Правда, сначала она всяко перед ними раздевалась и демонстрировала свои прелести, но потом взяла на прием или что-то в этом роде.

– Ну, достоинствами нас тоже Господь не обидел, – рассеянно отозвалась Валерия. – Да и на прием кого хошь возьмем. Только Смольников – он ведь по сути своей не преступник, как мне кажется. У него произошло так называемое «вытеснение». Так специалисты называют один из приемов психологической защиты, когда в безвыходных ситуациях мозг перестает воспринимать несущие угрозу мысли и переживания. При «вытеснении» человек может не заметить убийцу, приближающегося с ножом в руке, хотя все остальное будет видеть и осознавать в полной мере. Нечто подобное случилось и с этим Кириллом Игоревичем. Только у него роль «вытеснителя» сыграли сексуальные потребности, странным образом обострившиеся после того, что случилось с его дочерью.

Альбина передернулась. Если ей и было иногда жаль Смольникова раньше, теперь она ощутила к нему отвращение. И просто-таки взмолилась, чтобы нынешняя акция сорвалась!

Да… а ведь зарекалась о чем-нибудь просить небеса, прекрасно усвоив за долгие годы практики, что они выполняют все просьбы с точностью до наоборот! Так получилось и на этот раз: Валерия вдруг замерла, напряженно вытянувшись, и тихо ахнула:

– Бог ты мой! Идет, идет ведь! И один! Ну, смотри мне, вовремя подсекай!

Похоже, Валерия увлекалась не только охотой, но и рыбалкой.

Альбина усилием воли вынудила себя остаться на месте, а не дать деру, прекрасно понимая, что подруга не простит ей малодушия, и только слабо вздохнула, наблюдая за Валерией, которая упруго двинулась навстречу мужчине в длинном черном пальто и большой белой шапке. Он неторопливо приближался к женщинам, с интересом озираясь по сторонам.

Впрочем, завидев Валерию, он пристально уставился на нее и никуда больше не глянул. И, ей-богу, его можно было понять. Это вам не традиционное марш-марш от бедра, как на подиуме! Кажется, именно такой походочкой славилась обворожительная Мерилин Монро: ножка ставится точненько перед другой ножкой, отчего все тело соблазнительно извивается и подрагивает; голова откинута и чуть набок, зовущие губы приоткрыты, взор манит…

Тридцать семь? Ах, тридцать семь?! Девочки, да вам бы такими быть в семнадцать!

Смольников затормозил.

– При-ве-ет, – долетело до Альбины протяжное, произнесенное Смольниковым и Валерией одновременно и одинаково, а потом их смех. Похоже, они приглянулись друг другу сразу.

Несколько быстрых, неразборчивых фраз; потом до Альбины донесся вопрос Смольникова:

– А что ты делаешь?

И ответ Валерии – холодновато-бесшабашный:

– Если не все, то очень многое. Но мы работаем вдвоем с подругой.

– С подру-угой? – Голос Смольникова стал еще более заинтересованным.

– Ну да, она что-то вроде стажера. Перенимает профессиональные навыки.

Альбина стояла, словно примерзнув к асфальту; эти двое приблизились к ней.