Капкан для провинциалки - Фредди Ромм

– Ладно, проехали. Идём на завтрак.

Закажу, пожалуй, то же, что вчера, только зелени и творога больше, а то аппетит разгорелся после прогулки. И ещё йогурт.

Вот и завтрак позади. Майкл поднимается за сумкой с нашими костюмами, а я подхожу к Розалинде.

– Розалинда, почему ты не была вчера на нашем выступлении?

Она высокомерно смотрит на меня. Как мне надоело её наглое поведение! Я что для неё – человек второго сорта? Так и хочется вцепиться ей в волосы. Между прочим, у меня ноги стройнее, и вообще фигура лучше.

– Анна, в чём твоя проблема?

– У меня нет проблем. Просто странно, что ты не с нами. Неужели тебе не интересно, как мы выступаем?

– Не беспокойся, я получаю видеозаписи.

Ладно, чёрт с ней. Где там Майкл? Ага. Как раз выходит с сумкой из лифта. Всё, поехали в муниципалитет.

Майкл жалобно смотрит на меня, а я не могу понять, чем разозлена. Его поведением? Так никто не гонит ложиться с ним в постель. Наглостью Розалинды? Пора бы привыкнуть. Может, это просто нервы шалят перед выступлением?

Удивительно, но я как-то свыклась и со своим положением гостьи-пленницы Махмуда, и со всеми странностями вокруг. Если бы не гибель Али и злополучный обыск, сказала бы, что всё хорошо. Если сейчас вдруг появится Андрей Кароль и окажется, что я могу вернуться в Москву – захочу ли? Господи, как трудно разобраться в себе… И не надо. Пока просто танцевать, это у меня лучше получается.

– Анна, не сердись на меня, пожалуйста!

– Майкл, не отвлекайся. Нам сейчас выступать.

Он покорно кивает, и мне становится жалко его. Попал парень между молотом и наковальней, моим характером и приказами Махмуда. Если бы хоть признался мне, чего от него требует Махмуд. Боже, какая мысль… соблазнить меня – и это Махмуд ему велел?! Нет, невозможно, я тогда была в трауре! Прогулки у моря под луной, наша любовь – фальшивки по приказу строгого хозяина? Овчарка, по приказу пастуха стерегущая овцу… Невозможно! Не хочу в это верить!

Всё, вот Большая Площадь, муниципалитет, сейчас заходим внутрь – и думать только о танце. В голове вдруг всплывает, как Майкл дрался, защищая меня, с местной шпаной у дворца Абу-Салемов. Не очень-то похоже на верного пса. Или наоборот – бросился на защиту хозяйской собственности? Всё, хватит этих дрянных мыслей, ничего хорошего от них не будет. Переодеться, наложить макияж – и быть готовой к выходу!

– Анна, сегодня все пары танцуют вместе!

– Что?!

Я на мгновение теряю дар речи. Это что, нас там будет целая куча? Действительно, есть такой способ проведения соревнований. Но это было бы логично вчера, когда проходил квалификационный отбор! Или наоборот – сегодня, когда пар стало меньше? С ума сойду… Всё, хватит терзаться печалями, на танцевальную площадку – марш! Майкл берёт меня за талию, я кладу руку ему на плечо, и мы выходим под свет прожекторов. Я в красном платье, Майкл в чёрном костюме – вроде как он демон зла, а я его соблазняю, это идея Розалинды. Первый танец – аргентинское танго. Музыка! Ну – поехали…

Весь мир исчезает, другие пары топчутся где-то на окраине моего сознания, а для меня остаются только музыка, руки Майкла, его тело, оно ведёт меня среди волн мелодии… Вот музыка сменилась, другой танец – и я снова плыву по морю на ладье, которую смело и уверенно ведёт мой любимый… Все дурные мысли и подозрения исчезают, всё замечательно, мы лучше всех…

Но вот последний танец завершён, и я прихожу в себя.

– Анна, ты великолепна! – шепчет Майкл, и я не сдерживаюсь – целую его. Какой он молодец! Мой любимый! Мы должны быть вместе! Ну, что там решили судьи?

Мы на пятом месте. Это финал. Но почему место пятое, а не первое? Кто-то был лучше нас? Кто? Пусть мне его покажут! Кажется, Розалинда получает видеозаписи выступлений? Вот и посмотрю у неё. Путь кто-нибудь мне докажет, что не мы лучшие. Безобразие, нас зажимают! Пусть только попробуют не дать нам завтра первое место!

Радость успеха и недовольство тем, что не всё замечательно, смешиваются и клокочут во мне, угрожая взрывом. Но на этот раз Майклу нечего опасаться. Он молодчина. Как он меня вёл! Это было здорово!

Мы переодеваемся, выходим на улицу, холодный воздух приводит меня в чувство, и я немного успокаиваюсь.

– Майкл, тебе не тяжело? Я хочу пройтись пешком.

– Да, конечно, Анна, давай прогуляемся! Мне ничуть не тяжело!

Вот и отлично. Я ещё вчера хотела посмотреть Большую Площадь и здешние здания. Ах, какая красота! Готика! Почему сегодня так не строят? Стоп, а вон то, о чём я сегодня думала…

– Анна, ты куда?

– Я сейчас вернусь, только куплю мобильный телефон!

– Постой!

Несмотря на большущую сумку, Майкл в два прыжка оказывается рядом и преграждает мне путь к ларьку, где продаются мобильные телефоны. Я с удивлением смотрю на своего галантного партнёра.

– Майкл, в чём дело?

– Анна, зачем тебе мобильный телефон? Кому ты собираешься звонить? У тебя здесь знакомые?

– Нет, но я хочу позвонить знакомым в Россию. Маме. А в чём дело?

– Анна, это невозможно!

Я застываю от удивления. До сих пор слово «невозможно», обращённое ко мне, я слышала только из уст Розалинды, на то она и злая училка.

– Почему невозможно?

– Я не могу тебе объяснить!

– А кто может – Махмуд?

Майкл мнётся, отводит взгляд. Я пожимаю плечами:

– Хорошо, тогда поговорю об этом с Махмудом.

Мы идём к стоянке такси. Настроение испорчено, на глаза наворачиваются слёзы, которые я тщетно смахиваю – только для того, чтобы на их месте оказались другие. Мне в очередной раз напомнили, что я бесправная рабыня. И напомнил человек, который мне объяснялся в любви. Впрочем, он сам тоже подневольный. Вся разница между нами – что он свыкся со своим рабством, а я бунтую. А я ещё собиралась бороться за первое место! Разве рабы могут быть в чём-то первыми?

В голову снова лезут посторонние мысли.

– Майкл, ты не знаешь, зачем Махмуду понадобилось посылать нас на этот конкурс?

– Почему ты об этом спрашиваешь, Анна? Разве тебе здесь не нравится?

Мне здесь уже не нравится. Мне не нравится всё, что напоминает о моём рабстве. В российском СИЗО, скованная наручниками, я и то не чувствовала себя настолько в неволе. Разве что во время обыска в аэропорту. Однако рабам не полагается говорить правду. Поэтому солгу:

– Мне здесь нравится. Я только не понимаю, почему запрещается звонить в Россию?

– Анна, я не могу тебе ответить.

– А кто может – Розалинда?

– Вряд ли. Может быть, Махмуд объяснит.

Я вдруг вспоминаю, что сегодня утром подложила хорошую свинью своим рабовладельцам: написала Андрею Каролю. Настроение сразу улучшается. Вот она, радость рабыни! Может, сказать об этом Майклу? Или Махмуду? Нет, пожалуй, не буду. В конце концов, мне никто не говорил, что это нельзя делать. А интересно, что будет, если я позвоню в Россию с гостиничного телефона? Ладно, всему своё время.