Король медвежатников - Евгений Сухов

На четвертый день пути на море упал густой желтый туман. Он казался настолько вязким, что создавалось впечатление, будто галера вязла в нем словно в вате. Невозможно было рассмотреть даже собственную руку. А когда на шестой день пути туман вдруг неожиданно рассеялся, то оказалось, что галеры отстоят друг от друга на расстоянии нескольких сотен метров. Шок для обоих экипажей был настолько велик, что несколько долгих минут противники рассматривали друг друга в полнейшей немоте. А потом с пиратского судна раздался отчаянный крик Бахтияра:

— На абордаж! Алла! Смерть неверным!

Взмахнули веслами гребцы, пытаясь уйти от преследования, но было поздно — в борта папской галеры уже вцепились брошенные крюки, и пираты, ухватившись за канаты, яростно принялись тянуть судно на себя. Поначалу корабль не хотел двигаться. Так бывает с заарканенным животным, не желающим смириться с потерей свободы. А уже потом, поддаваясь могучей силе, судно обреченно стало приближаться.

Рыцари обрубали канаты с крючьями. Но на их место тут же забрасывались другие, и суда медленно, но неуклонно продолжали двигаться навстречу друг другу, все более сокращая расстояние.

Пираты яростно размахивали шестоперами и булавами, у многих в руках сверкали боевые топоры. Рыцари в легких доспехах, выстроившись в шеренгу вдоль бортов и обнажив мечи, в угрюмом молчании ожидали неприятеля.

Суда встретились с громким ударом, опрокинув стоящих на палубе. А еще через несколько секунд на папскую галеру посыпались пираты. Одетые в шаровары и кафтаны, презирая доспехи, они яростно набрасывались на рыцарей, закованных в броню.

Бахтияр спрыгнул на палубу папской галеры одним из первых. В правой руке он держал боевой топор, в левой — булаву. Прямо перед ним оказался высокий рыцарь в легких доспехах. Взмахнув тяжелым мечом, он попытался раскроить пирату голову, но конец меча зацепился за корабельный канат. Потерянное мгновение стоило рыцарю жизни. Коротким замахом Бахтияр рубанул топором прямо в открытое забрало. И христианин, потеряв интерес к противнику, опрокинулся спиной на палубу. В трех метрах от Бахтияра сражался Хазар, с которым он пять лет назад бежал с мантильских каменоломен. У парня имелся личный счет к крестоносцам. Ударом копья он проткнул подбежавшего матроса, а саблей зарубил священника, закрывшегося огромным крестом.

Бахтияр не оглядывался, но слышал, как через борт перепрыгивают пираты. В воздухе стояла несусветная брань, и призывное «Алла» сливалось с криками умирающих. Рыцари не желали сдаваться, предпочитая смерть плену. Неповоротливые, в тяжелых латах, они выглядели на палубе корабля неуклюже, но в мужестве им отказать было нельзя. Из них могли бы получиться хорошие пираты.

Бахтияр обратил внимание на высокого широкоплечего человека в черной сутане. На могучей выпуклой груди два золотых креста. С лицом, лишенным всяких эмоций, он смотрел поверх голов дерущихся каким-то застывшим взглядом. И лишь всмотревшись, можно было понять, что он слеп.

Рядом, в метре от Бахтияра, упал сраженный кинжалом Омар. Еще один мантильский каторжанин. Бахтияр видел, как он, придерживая внутренности обеими руками, отполз к борту. Здесь же, оглушенный тяжелой булавой, лежал рыцарь, закованный в тяжелый панцирь.

Вдруг из трюма прямо на Бахтияра выскочил крестоносец с коротким мечом в руках. Пират успел отскочить в сторону, и меч угодил в основание фок-мачты, отколов от нее огромную длинную щепу. Бахтияр, предупреждая следующий удар, взмахнул топором, пытаясь дотянуться до рыцаря. Но тот, ловко отскочив, отбил топор и уже в следующую секунду атаковал сам, пытаясь точным и коротким ударом вышибить булаву. Удар оказался неожиданным и одновременно необычайно мощным. Бахтияр, обороняясь, отступил на шаг, а рыцарь, развивая натиск, продвигался медленными шажками. Размахнувшись, он ударил по топорищу, и оно, не выдержав удара, хрустнуло. Булава металлическим яблоком загрохотала по палубе. Бахтияр отвлекся всего лишь на мгновение, провожая взглядом укатившееся ядро. Вот оно угодило под ноги одному из рыцарей, стукнулось о металлический башмак и отлетело в сторону. Бахтияр потерял равновесие, зацепившись за брошенный канат, и в этот же самый момент увидел, что над его головой завис меч рыцаря. Следовало бы закрыть глаза, но жить оставалось всего лишь миг и хотелось насладиться светом, сверкнувшим на заточенной поверхности меча. Именно его предстояло забрать с собой в преисподнюю. Но, подобно молнии, в воздухе сверкнул шар и со всего размаха обрушился прямо на голову рыцаря. Под металлическими шипами мелко хрустнула человеческая плоть, и рыцарь упал на заляпанную кровью палубу.

Бахтияр лишь глазами поблагодарил своего спасителя — крупного мавра, примкнувшего к его отряду в прошлом году, и вновь бросился в самую гущу боя.

Неожиданно на палубу выскочила молодая женщина в белых шароварах и в длинной шелковой рубахе. По одежде мусульманка, но вот лицо открыто — непростительная вольность для правоверной (а хороша!), и, посмотрев на убитого рыцаря, завизжала в голос.

Выходит, в трюмах еще и женщины! В походных условиях они такой же желанный товар, как еда и питье. Крик женщины будто бы подхлестнул пиратов. Их натиск усилился, и рыцари один за другим падали на палубу.

Гребцы галеры безучастно наблюдали за сражением — они уже сделали свой выбор.

Один из оставшихся в живых рыцарей, верткий и красивый юноша, продолжал неустанно размахивать длинным двуручным мечом, яростно сокрушая наседавших пиратов. Крестоносец не уставал и выглядел заговоренным. Такое напряжение мог выдержать только молодой здоровый организм, тренированный и закаленный в бесконечных сражениях. С тяжеленным мечом он справлялся с такой завидной легкостью, будто размахивал всего лишь тоненькой хворостиной.

Свободное пространство вокруг него все более сокращалось. Рыцарь не устал, просто атакующих пиратов стало больше. Морские разбойники шаг за шагом теснили молодого воина. Так поступают волки, загоняя сохатого в болото. Действуют сообща, стаей, и в то же время каждый из них прекрасно знает свою собственную роль.

Молодой рыцарь был настоящим бойцом. Он сражался искусно и уверенно. Охотно верилось, что с обнаженным мечом крестоносец прошел всю Палестину и был готов освободить Гроб Господень.

Пираты прижимали юношу к борту. Отсюда у него один путь — в море или под клинки пиратов, что, в общем-то, равноценно. Вот один из пиратов, рыжебородый Хамза, выскочил вперед, пытаясь зайти юноше в тыл. Но тут же напоролся на меч, и, харкнув кровавой пеной, ухватился за рану и неловко повалился на палубу.

Из доспехов на юноше была только невесомая кольчуга. Она защищала лишь от стрел, да и то отправленных с большого расстояния. А стрела, пущенная из арбалета, легко пригвоздит его к борту.

Бахтияр увидел, как Хамза, приподняв арбалет, уже направил его точно в грудь юноши. Мгновение — и стрела, хищно раздвинув ребра, войдет в сердце. Бахтияр, мгновенно отреагировав, толкнул Хамзу. И стрела, зацепив русый хохолок на макушке рыцаря, проткнула паруса и со смачным звуком впилась в мачту.

— Не надо! — выкрикнул Бахтияр. — Он мне нужен живым!