Король медвежатников - Евгений Сухов

Интересно, по какому поводу его вызвали? И вообще, как в полиции стало известно, что Савелий снимает эту квартиру, ведь он нигде не регистрировался? Однако французская полиция работает неплохо, не в пример царской.

Савелий сдержанно улыбнулся. Лицо комиссара вдруг приняло отчужденное выражение, как если бы он лицезрел перед собой неодушевленный предмет.

— Я вот о чем хотел вас спросить, — наконец произнес комиссар. Голос у него оказался мягким и словно бы убаюкивающим. С такими интонациями лучше читать воскресные проповеди, а не устраивать дознание. — Зачем вы убили мсье Дюбаи?

От неожиданности Савелий подался вперед:

— Простите, что вы сказали?

— У вас, очевидно, туговато со слухом, мсье Родионов, — искренне пожалел Савелия комиссар. — Я хотел полюбопытствовать, зачем вы убили эксперта Дюбаи?

— Ну, знаете ли… Зачем мне это надо?

Комиссар хмыкнул. Получилось у него это очень забавно. Верхняя губа высоко приподнялась, обнажив крупные зубы, напоминающие резцы кролика. Савелий готов был поклясться, что среди сослуживцев он имел какое-нибудь неблагозвучное прозвище. Например, Хорек! — Вот смотрю я на вас, и сам думаю о том же самом. Человек вы образованный, состоятельный. Что могло вас толкнуть на такое? Деньги? Но они у вас есть. Ревность? Но ваша спутница любит вас до безумия! Тогда что?

— Простите, а где же он был убит?

Губа неприятно поднялась вновь:

— И это вы у меня спрашиваете? А вы, я вижу, подзабыли. Его убили в борделе… неподалеку от Мулен Руж.

— С чего вы взяли, что убийцей был именно я?

— В кармане убитого был обнаружен клочок бумаги, на котором был записан ваш адрес. Кстати, именно поэтому мы вас так быстро отыскали. В бордель он пришел не один и, судя по описаниям свидетелей, как раз в вашем обществе. Что вы на это скажете?

— Полный бред! Я не хожу в подобные заведения. Мне, знаете ли, хватает впечатлений и в повседневной жизни. И как же был убит мсье Дюбаи?

— Ему затянули на шее веревку в комнате, где он дожидался свою девушку.

— Занятно, однако… Если вы мне не верите, то устройте очную ставку со свидетелями. Вряд ли они узнают во мне спутника месье Дюбаи.

— Не исключено, что мы так и сделаем.

— Уверяю вас, это недоразумение! А записка с адресом отнюдь не доказательство…

— Хм, а ведь вы возмущаетесь искренне. Я вам скажу страшную вещь, — глаза комиссара округлились, — мы никому не должны доверять. Но вам я верю, — откинулся комиссар на спинку кресла, отчего оно жалостливо заскрипело. — Есть в вас что-то такое располагающее. Вы можете пойти на крайнюю меру, но для этого у вас должны быть достаточно веские основания. — Комиссар поднялся. Он оказался довольно внушителен и возвышался над столом, словно скала. — Знаете, у нас просто такая неблагодарная работа. Скорее всего, произошло какое-то недоразумение, — бережно пожал он руку Родионова. — Вы даже не представляете, какое чувство неловкости я испытываю, — комиссар проводил гостя до дверей. — Все-таки вы иностранец, не обвините меня в предвзятости. Извините меня, ради бога, за некоторую бестактность.

— Ничего страшного, — улыбнулся Савелий.

— Да, простите… Совсем вылетело из головы, забыл вам задать еще один вопрос.

— Спрашивайте, — насторожился Савелий.

— Я тут навел о вас кое-какие справки… Судя по тому, что мне рассказали, вы очень известный медвежатник. Но все это на уровне догадок, против вас нет никаких улик, одни только предположения. Меня попросили посодействовать русским коллегам, но чем я могу? — Комиссар пожал плечами. — Ведь вы ведете вполне добропорядочный образ жизни. И у меня к вам нет никаких нареканий.

— Мне это ничего не стоит, — сдержанно отвечал Савелий.

— А правда, что вы взламывали сейфы гремучей ртутью? — Комиссар крепко держал его ладонь в своей и как будто бы не желал с ней расставаться.

— Вы определенно меня с кем-то путаете, господин комиссар, — попытался высвободить свою ладонь Родионов. Это ему удалось почти без усилия. — Я не имею никакого отношения к медвежатникам.

— Возможно… возможно, — рассеянно проговорил комиссар. — Дело в том, что на днях у нас был ограблен «Коммерческий русский банк». И знаете, какая наблюдается особенность? Человек, который это сделал, тоже очень напоминает вас. Правда, на нем был грим, накладные усы, борода. Но если пренебречь всеми этими деталями, то он как две капли воды похож на вас. Господин Родионов, вас не настораживает такое совпадение?

Савелий постарался улыбнуться как можно более безмятежно и верил, что у него это получилось.

— Нисколько.

— А меня вот удивляет другое. Дело в том, что кроме драгоценных камней из сейфа пропала весьма ценная картина, которую хозяин не продал бы ни за какие деньги. Это семейная реликвия, так скажем… Он не рисковал держать ее дома, а поместил на хранение в банк, и теперь она украдена. Разумеется, картина застрахована, но ее уже не вернуть. Во всяком случае, к этому нужно приложить массу усилий.

— Я читал газеты, но нигде не упоминалось о картине.

— Все верно, — легко согласился комиссар, — эта информация конфиденциальная. Но хозяин этого полотна очень серьезный человек и не остановится ни перед чем, чтобы вернуть семейную реликвию. В этом деле есть еще одно непонятное обстоятельство: очевидцы рассказали, что грабитель заходил в банк со свертком. Вы представляете себе преступника со свертком? — расхохотался он. — Одно дело — пистолет, бомба… А тут просто недоразумение какое-то!

Савелий сдержанно улыбнулся:

— Мне трудно судить, но, возможно, это и вправду очень смешно.

— Кстати, потом этого свертка мы не обнаружили. Даже непонятно, куда он его дел.

— Может, он унес его с собой? — несмело предположил Савелий.

— Исключено, — подумав, отвечал комиссар, — в руках у него был только саквояж. Ну, не смею вас больше задерживать. — Савелий уже приоткрыл дверь, когда Лазар поинтересовался: — Вы, кстати, никуда не думаете уезжать?

— А что, я под подозрением?

— Ну что вы, — воскликнул комиссар, и его лицо расплылось в доброжелательной улыбке, — просто в этом деле могут открыться новые подробности, и ваши… наблюдения, — сумел он наконец подобрать нужное слово, — могут быть весьма полезны. И последнее… вас не удивляет то обстоятельство, что был убит человек, имеющий к живописи самое непосредственное отношение?

— Я уже давно ничему не удивляюсь, — ответил Савелий. — Честь имею, — мягко прикрыл он за собой дверь.