Отель на краю ночи - Евгения Грановская

Анна помогла мальчику усесться на диване. Она поразилась, каким легким было его худое тело. Лицо Дани потемнело и осунулось, глаза глубоко запали, а губы побелели.

Данил оглядел гостиную, остановился взглядом на барной стойке и сосредоточенно нахмурился, как человек, в голову которому пришла чрезвычайно важная, но столь же неприятная мысль. Потом он тихо кивнул сам себе, словно на что-то решился, посмотрел на Анну и сказал:

— Я хочу в туалет.

— Хорошо. — Анна встала с дивана и протянула ему руку: — Пошли.

Данил посмотрел на протянутую руку и нахмурился еще больше.

— Вряд ли мне понадобится ваша помощь, — отчеканил он совсем по-взрослому.

Анна слегка смутилась и опустила руку:

— Да, прости.

Данил встал с дивана и побрел к дубовой двери, ведущей к туалету. Однако, не дойдя до двери, вдруг свернул и быстро зашел за барную стойку. Анна и Настя еще пребывали в замешательстве, когда Данил взял с полки две бутылки, размахнулся и перекинул их через стойку. Грохнувшись о мраморный пол, бутылки разлетелись на десятки осколков. В гостиной запахло водкой.

Анна и Настя вскочили с дивана.

— Лучше отойдите! — крикнул им Даня грозным голосом, затем сгреб с полки еще несколько бутылок и с той же силой швырнул их на пол.

Несколько осколков долетели до дивана и заставили Настю попятиться.

— Придурок! — крикнула она. — Какого черта ты делаешь?

— Вы слышали, что сказал Грач? Этот отель должен сгореть!

Данил принялся сгребать с полок все новые бутылки и кидать их на пол.

Анна сделала несколько отважных попыток пробраться к бару, но каждый раз новая волна осколков заставляла ее отбегать назад. Не прошло и минуты, как весь пол гостиной был усеян сверкающими стеклами, перемежаемыми кое-где мокрыми, раскисшими этикетками. Водка, коньяк, виски, текила, абсент…

Несмотря на спешку, Данил выбирал только крепкие напитки. Ноздри Анны защекотал запах водки и коньяка.

— Даня, остановись! — умоляюще крикнула она.

— Нет! — Он встал на цыпочки и снял с полки огромную бутылку «Джонни Уокера» на металлической скобе-подставке.

— Не делай этого! — повторила Анна.

— Отойдите подальше! Я не хочу, чтобы вы пострадали!

Данил перекинул бутылку. Раздался грохот, и стекло разлетелось на куски. Анна быстро зашагала к барной стойке, лавируя между большими осколками.

Увидев, что она приближается, Данил схватил с барной стойки недопитую бутылку коньяка и замахнулся:

— Стойте на месте, или я кину в вас бутылкой! — рявкнул он.

Разъяренный голос мальчика прозвучал убедительно, и Анна остановилась. Руки ее сами собой сложились в умоляющем жесте.

— Зачем ты это делаешь? — громко спросила она.

— Мы должны сжечь отель! Как вы не понимаете?! Мария хочет, чтобы мы это сделали! Именно поэтому мы здесь!

— Даня, успокойся. Мы не должны…

— Мне это сказала мама! — крикнул мальчик.

Брови Анны дрогнули.

— Даня, твоя мама умерла несколько лет назад.

— Я знаю! Но иногда, когда нужно сказать о чем-то важном, она приходит ко мне!

Анна робко шагнула вперед, и кусок стекла хрустнул у нее под каблуком.

— Даня, я…

— Стойте на месте!

Данил снова замахнулся, и Анна увидела, что рукав его свитера перепачкан кровью.

— Даня, ты порезался? У тебя идет кровь. Я обработаю и перевяжу порезы!

И Анна опять шагнула к барной стойке. На этот раз она готова была пойти до конца, даже если мальчишка забросает ее этими проклятыми бутылками. Прочтя в ее расширившихся глазах решимость, мальчишка немедленно сменил тактику. Он поднял над головой бутылку и закричал:

— Сделаете шаг, и я разобью эту бутылку себе об голову!

Анна остановилась. Вид у нее был растерянный, она явно не знала, как поступить. В конце концов, Анна решила идти вперед, невзирая на угрозы мальчика, и тут…

— Веселитесь? — проговорил у Анны за спиной веселый голос. — Я пришел сказать, что отель закрывается!

8

Анна обернулась и увидела перед собой высокого, худого незнакомца в старом прорезиненном плаще и синем свитере. Обожженное лицо незнакомца было в крови. Кровь была и на вороте свитера. Анна смотрела в безумные, лишенные всякого выражения глаза Лавра и пятилась.

— Где Егор? — выдохнула она.

Лавр, медленно подступая, улыбнулся:

— Вы о том крутом парне, который переоценил свои силы? Боюсь, что он не сможет прийти. Он плохо себя чувствует, врач прописал ему постельный режим.

Он засмеялся, и смех этот — отрывистый, хриплый — резанул Анну по нервам, как ржавая бритва.

— Настя, подойди сюда! — крикнула Анна. Осколки стекол хрустнули у Насти под каблучками.

Она подбежала к Анне, обняла ее и прижалась, как перепуганный зверек. Лавр проследил за ней взглядом и нахмурился.

— Я пришел, чтобы повеселиться с вами, — мрачно проговорил он. — Кажется, мне здесь не рады?

Анна и Настя попятились, переступая через большие куски стекла.

— Лавр, опустите нож, — хрипло сказала Анна. — Вы пугаете детей.

Парень взглянул на нож, который держал в правой руке, и лицо его дрогнуло. На какое-то мгновение в нем проступило что-то разумное. В следующую секунду глаза Лавра вновь затуманились, и он сделал шаг вперед. Рука, сжимающая окровавленный нож, угрожающе приподнялась.

Краем глаза Анна увидела, как что-то сверкнуло в воздухе, а в следующую секунду пол под ногами Лавра взорвался веером ослепительных брызг. Парень вздрогнул.

Вторая бутылка. Потекла кровь, смешанная с коньяком. Он пошатнулся, но устоял на ногах. Несколько секунд Лавр стоял, изумленно глядя на Анну. Потом медленно повернул голову и посмотрел на Даню.

— Маленький гаденыш! — гневно проговорил он. — Я научу тебя слушаться взрослых!

Преодолев одним прыжком расстояние, отделяющее его от барной стойки, Лавр вытянул руку, чтобы схватить Даню за волосы, и вдруг увидел в пальцах мальчика зажигалку. В расширившихся глазах Лавра мелькнула ужасная догадка, но предпринять он ничего не успел. Зажигалка сухо щелкнула…

Страшный крик потряс гостиную. Лавр отшатнулся от стойки и с воплем побежал, разбрызгивая огонь, как воду. Всюду, где ступали его ноги, вспыхивал пожар. Не прошло и пяти секунд, как половина гостиной превратилась в гудящий, пылающий костер.

Даня, перепрыгивая через огонь, полыхавший на полу, подбежал к Анне. Огненная стена отрезала бар и входную дверь от остальной части гостиной и стала с гулом надвигаться на Анну, Настю и Данила.