Школа безумия - Эйвери Бишоп

Увидев рядом с таунхаусом машину Дэниела, я с облегчением вздохнула. Уфф.

Я несколько раз звонила Кортни, даже писала ей сообщения, но ответа не было. Я хотела было заглянуть в «Уолмарт», но решила не создавать ей лишние неприятности. Я также подумала, не позвонить ли мне Элизе, но после вчерашнего вечера, вероятно, я была последним человеком, чей голос она хотела бы услышать. Да и вообще я сомневалась, что она мне поверит. Может, на худой конец, позвонить матери? Но у нее возникнет тысяча вопросов, которые только усугубят мое и без того паршивое настроение, поэтому я поспешила домой. В данный момент моей единственной надеждой и опорой был Дэниел.

Я припарковалась рядом с домом, выключила двигатель, схватила с пассажирского сиденья коробку с вещами и бросилась к входной двери. Внутри судорожно вздохнула. Я не знала, как мне рассказать Дэниелу о случившемся. Знала лишь одно: моя старая школьная подруга Оливия ушла из жизни, а у меня внезапно появилась подруга, о которой я раньше не рассказывала, подруга, за чьей дочерью он присматривал.

— Эмили? — донесся со второго этажа голос Дэниела.

Наверху лестницы раздались его шаги. Я повернулась, чтобы взглянуть на него, но замерла, увидев чемодан Дэниела, вертикально стоящий на ковре возле телевизора. Дэниел начал спускаться по ступенькам. Сначала я увидела только кроссовки. Потом джинсы и футболку и, наконец, смущенное лицо.

— Думала, ты ушел на работу.

Я все еще держала в левой руке коробку. Поставила ее на стол у двери и указала на чемодан.

— Что он здесь делает?

Дэниел явно нервничал. Он был как будто растерян. Спустился по лестнице и шагнул было ко мне, но остановился. Открыл рот и снова закрыл. Отвернулся от меня.

— Ты съезжаешь?

Вот пара в кипящей ключом воде, вокруг обоих булькают пузырьки.

Дэниел посмотрел на меня со страдальческим выражением лица, и я поняла: так и есть.

— Эмили, — его голос был чуть громче шепота, — в этом нет ничего удивительного.

А вот обваренный человек пытается вылезти из кипятка.

Я покачала головой.

— Это последнее, что мне сейчас нужно.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Эмили? Между нами давно что-то не ладится.

Я подумала о том, что сказала Лиза на прошлой неделе — мол, Дэниел первый не расстанется со мной.

— Итак, — сказала я дрожащим голосом, — ты решил собрать свои вещи и слинять до того, как я вернусь с работы? Ты вообще собирался мне сказать? Или просто уведомить сообщением о свершившемся факте?

— Нет, конечно. Я планировал быть здесь, когда ты вернешься домой. Я бы никогда так не сделал. — Дэниел покачал головой с еще большей болью в глазах, как будто не мог найти правильных слов, чтобы объяснить ситуацию — сообщением или как-то еще. — Ты этого не заслуживаешь.

— Я этого не заслуживаю?

Я чуть не рассмеялась.

Он по-новому посмотрел на меня, изучая мое лицо.

— С тобой все в порядке?

— Какое тебе дело?

— Эмили, прекрати.

— Не указывай мне, Дэниел. Ты бросаешь меня.

— Я не бросаю тебя. А даю тебе личное пространство. Нам обоим. На данный момент я не знаю, что еще делать.

— Как это любезно.

Дэниел пропустил мою колкость мимо ушей:

— Собираюсь некоторое время пожить у Зака, — сказал он. — Думаю, тебе понадобится время, чтобы вернуться к матери или найти себе крышу над головой. Скажем, неделя.

Меня поразило то, что я не знаю, кто такой Зак. Очевидно, это друг Дэниела, но я даже не могла представить его лицо, или откуда Дэниел с ним знаком, или вспомнить, встречала ли я его раньше.

— Неделя, — эхом повторила я.

— Пожалуйста, Эмили, не усложняй. Все и без того сложно.

Теперь я расхохоталась почти истерическим хохотом.

— Знаю, возможно, ты не захочешь поверить, — сказал Дэниел, — но я никогда не переставал любить тебя. Просто я… больше не влюблен. И я почти уверен, что ты чувствуешь то же самое.

— Не говори мне, что я должна чувствовать.

— Эмили.

— А пошел ты! Ты не можешь так поступить со мной сегодня.

Дэниел нерешительно пожал плечами.

— Если не сегодня, то когда? Ведь это назревало давно, и мы оба это прекрасно знаем. Вот только мы… хотим разного. Не знаю, как ты, Эмили, но я устал впустую тратить свою жизнь.

Часть меня знала: он прав, но другая часть хотела что-то швырнуть. Хлопнуть дверью. Заорать. Сказать ему, что я никогда по-настоящему его не любила. Сделать ему больно хотя бы потому, что я не знала, что еще делать, учитывая все остальное, внезапно свалившееся на мои плечи.

— Что, черт возьми, это должно значить?

— Детей, например. Когда мы познакомились, ты ясно дала понять, что не хочешь никаких детей. Я дал понять, что хочу. И подумал: может, передумаешь. Признаю, это совершенно несправедливо с моей стороны. Что еще более несправедливо, так это то, что я думал: вдруг когда-нибудь мне удастся тебя переубедить, и ты поймешь, что на самом деле ты хочешь детей. Наверное, я был наивен. Но еще наивнее с моей стороны было думать, что по прошествии всего этого времени — в течение которого ты откладывала дату свадьбы — ты действительно хочешь выйти за меня замуж.

Дрожь, которая била меня по дороге домой, почти исчезла. Теперь я ничего не чувствовала. Онемела. Внутри была пустота. Слова Дэниела достигали моих ушей, обрабатывались моим мозгом, но ни одно из них не вызывало ответной реакции.

— Долгое время я закрывал на это глаза, но пропасть между нами становилась все шире и шире. Я надеялся, что однажды все изменится. Что однажды ты проснешься и решишь, что, по крайней мере, хочешь выйти замуж.

Я стиснула зубы, но мне все равно нужно было спросить.

— Так что же изменилось?

— Терри, — сказал он. — Время, проведенное с ней… Я вспомнил, как сильно хочу быть отцом. И если хочу им стать, не могу больше ждать, когда ты первой положишь конец нашим отношениям.

— Еще кто-нибудь?

Вопрос застал его врасплох. Он моргнул и посмотрел на меня.