Школа безумия - Эйвери Бишоп

Хочу поделиться с вами наболевшим. Дети, с которыми я работаю, — самые отстойные. Большинство заслуживает звания придурков, а остальные — тупые дебилы. Есть один мальчишка, Эндрю, и у него аутизм. Говорит, по ночам видит ползающих по стене пауков. Очевидно, никаких пауков нет, но это не имеет значения, потому что он безмозглый дебил. Боже, лучше бы эти дети сделали миру одолжение и покончили с собой.

Я дважды перечитала абзац — во второй раз тело напряглось еще больше — и подняла глаза. Открыла рот, закрыла. Облизала губы. Меня била дрожь, и когда я заговорила снова, мой голос был хрипом.

— Что это, черт побери, такое?

Все трое без всякого сочувствия смотрели на меня.

— Разве Эндрю Уильямс не один из ваших пациентов? — спросила Дженис.

— Да, но я никогда не…

Я не договорила. Внезапно до меня дошло. Внутри меня все тотчас похолодело. В комнате тоже воцарился ледяной холод. Я снова посмотрела на абзац перед собой, затем на открытую папку. На другие листы бумаги.

— Что еще у вас есть?

Мой вопрос, похоже, сбил Дженис с толку. Она нахмурилась, глядя на меня, посмотрела на Ванду и Чеда Перкинса и откашлялась.

— Еще пять обновлений статуса, в каждом из которых назван тот или иной пациент.

— Кто именно?

И снова Дженис выглядела сбитой с толку, однако сумела быстро взять себя в руки.

— Разве это имеет значение? Каждое обновление статуса содержит грубое или пошлое высказывание о пациенте. Боже мой, Эмили, они же дети.

Я снова облизнула губы. Хотела что-то сказать, но не знала что.

— Обновления начались в понедельник и продолжились во вторник, — продолжила Дженис. — Ванда сказала мне, что, увидев их, она попыталась позвонить вам, чтобы узнать, что происходит у вас в голове, но ответа не было. Ей стало удивительно, когда вы вчера вечером прислали ей сообщение о том, что сегодня будете на работе.

Ванда продолжала смотреть на меня как на пустое место. Или того хуже — на больную. Действительно. Судя по этим обновлениям статуса, я упала в ее глазах ниже плинтуса, оказавшись мерзкой лицемеркой. Единственная проблема: я эти посты не писала.

— Где вы это нашли?

Теперь раздраженный взгляд на меня бросила Дженис.

— Прекратите, Эмили. Не стройте из себя глупенькую.

— Я серьезно. Я этого не писала.

— Тогда кто это сделал?

— Не знаю. Но только не я.

Наконец Ванда подала голос, нахмурив брови и сердито глядя на меня.

— Вы отлично знаете, что это обновления вашего статуса в «Фейсбуке».

— У меня нет учетной записи в «Фейсбуке».

Мне потребовались все мои силы, чтобы не заорать на них. Поняв, что мои руки дрожат, я сунула их под стол.

Ванда закатила глаза и повернулась к Дженис и Чеду Перкинсу.

— Можем мы покончить с этим?

Я повторила еще раз с большим нажимом:

— У меня нет учетной записи в «Фейсбуке».

В глазах Ванды промелькнуло презрение.

— Прекратите, Эмили. Вы в друзьях почти со всеми в офисе, включая меня.

Теперь я лишь качала головой и разинула рот, пытаясь что-то сказать — хоть что-то, что могло бы опровергнуть происходящее. Но, разумеется, сказать было нечего. Я никогда не создавала профиль в «Фейсбуке», но это не имело значения. Для Ванды, Дженис и Чеда Перкинса — не говоря уже обо всех остальных в офисе, — я была той, кто общался с ними все это время. «Лайкала» обновления их статуса. Комментировала их фотки. А потом, два дня назад, сорвалась и сделала то единственное, что превратило меня в изгоя в глазах моих коллег и привело к моему немедленному изгнанию из центра психического здоровья «Тихая гавань».