Тайная страсть Гойи - Екатерина Лесина

— Выход предложила Марина. Она всегда была решительной. — Галина больше не плакала, сидела, сжав в кулачке носовой платок. — Сказала, что… что другой работы не будет… Что это лучше, чем на рынке торговать. Там все равно придется под кого-то лечь, а тут… Она давно подрабатывала. Ничего в этом такого нет… Клиент-два в день, зато и проблемы решены. И не надо жилы рвать. Понимаете, я в отчаянии была! И Раиса, ее из общаги выставили… И я предложила пожить у нас, чтобы она… За отцом присматривать надо было. И за Танечкой. Такая непослушная была.

Татьяна хмыкнула:

— Да ты просто слишком тупая была. И дед это знал. Поэтому вы с ним не ладили. Он тупых на дух не переносил. А меня любил.

— Мы решились… Втроем… По очереди. Дежурили у постели отца… Смотрели за Танечкой…

— Трахались за деньги, — подсказала Танечка. — Да нет, мамуля, ты не подумай, я не в обиде… Ты ж нас кормила-поила… Поклон тебе низкий за это!

— Вот она всегда такой была! И тогда… Она уже могла бы помочь, но нет, сядет с книжкой и не трогай ее. Отец тоже орет, стоит Таньке замечание сделать. А с меня требует… Господи, если бы вы знали, как он меня своими требованиями вымотал!

— И поэтому ты его убила.

— Я никого не убивала!

— Ага. — Татьяна потянулась. — Стояла рядышком… Нет, хотите другую историю? Не о бедной женщине, которую все вокруг использовали, а о жадной дуре…

…Танечка всегда знала, что мама ее не любит. Поначалу это знание было абстрактным, основанным исключительно на собственных Танечкиных ощущениях, позже ощущения переросли в уверенность.

Мама никогда не обнимала Танечку.

Не целовала.

Не утешала и не успокаивала. Она если и замечала дочь, то лишь затем, чтобы сделать замечание или подзатыльник отвесить. А Танечке хотелось, чтобы мама ее обняла, расцеловала, угостила конфетой или хотя бы, взяв за руку, повела в парк. Ей и качели не нужны были. Хватило бы просто пройтись… Но маме Танечкины желания были безразличны. И что бы Танечка ни сделала, становилось лишь хуже.

В детском саду ее не любили ни дети, ни воспитатели.

Родители жаловались.

И в итоге мамочка лишь сильнее злилась, а Танечке доставалось. Единственным, кто хоть как-то скрашивал ее жизнь, был дед.

С младенцем, конечно, он не возился, но вот когда Танечка немного подросла, неожиданно обрел в ее лице благодарного слушателя. С дедом Танечка преображалась. Она чувствовала себя важной и нужной и потому стремилась сделать все, чтобы ему понравиться.

— На мать внимания не обращай, — сказал он как-то. — Слишком глупа, чтобы принять верное решение. И слишком труслива, чтобы нести ответственность.

Танечка лишь вздыхала. Дед никогда не считал необходимым врать внучке. И когда она спросила про отца, ответил просто:

— Не знаю точно. Закрутила с кем-то роман, потом наврала с три горы… Видимо, бросил ее любовник.

— И меня?

— И тебя. — Дед погладил Танечку по голове. — Послушай, детка. В этой жизни не стоит рассчитывать на кого-то, кроме себя.

Дед не только утешал, он и учил Танечку.

Рассказывал ей интересные случаи из своей практики, подбирал книги, которые ей следовало прочесть, а потом тратил время, чтобы обсудить прочитанное.

Маму эти посиделки злили. И не имея сил укусить деда, она выплескивала гнев на Татьяну, конечно, когда деда не оказывалось поблизости. И в кладовке заперла исключительно из вредности. Она так делала и раньше, а Танечка почему-то молчала, но в тот раз дед объявился раньше обычного.

Был скандал.

И мама рыдала. Заламывала руки. Жаловалась на судьбу… И тогда-то Танечка осознала, что не желает иметь ничего общего с этой женщиной. Зато в доме появилась Марина…

К ней Татьяна поначалу отнеслась с опаской, не зная, чего ждать от нового человека, но Марина не погнала девочку. Напротив, была милая, веселая, общительная. Охотно рассказывала обо всем, и рассказы ее отличались от лекций деда. В какой-то момент Татьяне захотелось стать такой же.

Яркой.

Красивой.

А дед над ее желанием лишь посмеялся.

— Это оболочка, дорогая. Смотри глубже. У нее гнилая суть.

— Откуда тебе знать? — Татьяне было обидно. Марина ведь замечательная. И дед замечательный. И как ей разобраться, кто из двух замечательных людей ближе.

— Оттуда. Ты просто понаблюдай. Помнишь, что я тебе говорил? Верить надо не людям, а своим ощущениям. Посмотри, как она себя ведет, когда думает, что рядом никого нет. Слушай, о чем она говорит.

И Татьяна послушала совета.

Она наблюдала за Мариной издали и постепенно убеждалась. За показным дружелюбием скрывалось что-то иное… Когда поблизости не было ни Татьяны, ни Галины, Марина менялась. Исчезала улыбка, а лицо делалось хмурым, настороженным.

Марина ходила по квартире.

Не стеснялась открывать шкафы, выдвигала ящики, вытаскивала вещи, разглядывала. Кое-что исчезало в ее сумочке. И тогда Татьяне вспомнилось, как мама стенала по поводу исчезнувшей цепочки. Она еще порывалась Таню в воровстве обвинить, но дед рявкнул, что надо лучше за вещами следить, и мама замолчала.

— Она воровка! — О своем открытии Татьяна поспешила доложить деду. — Надо ее прогнать!

— Надо с ней поговорить. — Дед принял иное решение. И добавил: — Зная о человеческих слабостях, эти слабости можно использовать. Известный враг лучше неизвестного. Вот увидишь, Марина поостережется и дальше нас обворовывать.

Сам разговор состоялся без участия Татьяны и закончился обильным слезопадом, который дед, женских истерик не выносивший, воспринял как должное.

— Иди. Еще один такой фокус — и сядешь.

Марина осталась при доме. И кажется, была такой же дружелюбной, как прежде, но вот Татьяна больше ей не верила. И продолжала наблюдать, уже лишь потому, что было интересно.

Время шло.

И все менялось. Сначала мама поступила-таки в институт, для чего деду пришлось просить за нее старых знакомых. А с нею поступила и Марина. Чуть позже в их компании появилась тихая Раечка, к которой дед отнесся настороженно.

— Помяни мои слова, — сказал он Татьяне. — Это тот самый тихий омут, в котором выводок чертей поселился. Дай срок, и все вылезут…

Первой сорвалась Марина.

Наверное, Татьяна была слишком мала, чтобы осознать всю глобальность перемен. Развал страны. Финансовые трудности. Она лишь понимала, что со стола исчезли колбаса и сливочное масло, не говоря уже о конфетах и печенье. Потом вообще дед заболел.

В больнице требовали денег. А деньги, которые мама брала из маленького сейфа за картиной, уходили слишком быстро. И ладно бы, только деньги. Галина добралась до заветной шкатулки, где дед хранил всякие ценные мелочи.