Удачи тебе, сыщик! - Николай Леонов

– Я теперь кайф ловлю, глядя на тебя, умника.

Трунин выхватил пистолет, передернул затвор. Убийца вытянул руку, тыкая в Трунина пальцем, расхохотался.

– Умора! – он вытер выступившие слезы. – Не мешай! Такой кайф, может, раз в жизни случается! Сядь, я сейчас граммулечку еще выпью и поедем.

– Извини, – Трунин вытер лоб, опустил пистолет. – Ну и нервы у тебя!

– В нашем деле надо нервы в порядке содержать, – согласился убийца, налил в стакан чуть-чуть, смочил водкой губы, облизнулся. – Иначе пропадешь. Собирай вещи, – он откинулся в кресле, положил ноги на стул, прикрыл глаза, мечтательно улыбнулся, зевнул.

* * *

Один из охранников вскочил в рафик и укатил в темноту, второй вернул Гурову пистолет и с флегматичным видом отошел в сторону, присел на крыльце.

– У вас дисциплина, – сказал Гуров.

– У меня деньги, – ответил Бунич, кивнул секретарю на стоявшую поодаль «Волгу». – Не торжествуйте, Лев Иванович, вот мол, схватили, привезли, а в результате лишь отдали разыскиваемого мной человека. Это не ваша победа, а мое поражение, моя грубая ошибка.

– Жизнь, как она есть, не больше и не меньше, – сказал сыщик. – Я столько раз ошибался, уже перестал надеяться, что поумнею.

Но Бунич желал высказаться, объясниться и не только перед Гуровым, сколько перед самим собой.

– Вы полагаете, я поверил, что через тридцать минут сюда прибудут оперативники, и испугался? Довольно дешевый блеф, господин полковник.

– А напрасно не поверили, – Гуров понял, что убийцу упустил и торопиться некуда. – Я лишь поторопил события, вашу дачу найдут к утру, но найдут обязательно.

– Я еще год назад твердо решил не иметь никаких дел с нашим генералом, так нет – соблазнился! Идиот! Я не желаю иметь дело с уголовщиной! Вам понятно? – Бунич шагнул к сыщику, охранник соскользнул с крыльца и мгновенно оказался рядом, – вернитесь на место, Лев Иванович – человек интеллигентный.

Охранник бесшумно отошел, а сыщик пробормотал:

– Лично я в интеллигентности Льва Ивановича сильно сомневаюсь.

– Бросьте кокетничать! – Бунич махнул рукой. – Я хочу честно жить и работать, платить налоги, построить дом инвалидов, либо другую пользу принести. Думаете, мне дают возможность? Вот! – он сделал непристойный жест. – Указы! Постановления! Ничего не работает! Я хотел посадить генерала на цепь. Пусть охраняет. На меня затмение нашло, я же знал, что он давно не сторожевой пес, а беззубая шелудивая шавка, шастает по дворам и хватает куски.

– Вы пообещали меня убрать?

– Да, – Бунич слегка улыбнулся. – Только он подразумевал вашу смерть, а я тихий отъезд. Я понимал, за кем вы сюда прибыли, думал совершить обмен и отказался не потому, что испугался, просто понял, раз Москва генерала не поддерживает, его дни сочтены, такой пес мне даром не нужен. И этот, что затаился неподалеку, мне тоже не нужен. И вообще, если вы почистите город, я вам памятник поставлю.

– Памятник рано, – возразил Гуров. – Надеюсь, что рано. Кто он такой, ваш сосед?

– Понятия не имею, в жизни не видел. Позвонил деловой партнер из Москвы, попросил пустить человека. Я несколько дач купил за бесценок, мне не жалко. А мой партнер и говорит: «Ты, Ильич, – Бунич рассмеялся и пояснил:– Так в наших кругах надо мной подшучивают. Ты с этим человеком не встречайся и никакой связи не поддерживай». Тут и дурак сообразит – значит, криминал. Приезжает полковник Гуров, совершаются убийства, далее со всеми остановками.

– Если я вашего постояльца сегодня не задержу, вам придется имя своего делового партнера назвать.

– Не под протокол.

– Естественно, – согласился Гуров. – И поехали, думаю, я опоздал, однако взглянуть и на пустую нору любопытно.

* * *

Гуров вел «Жигули» следом за «Волгой», прибор слежения погас, значит, машина убийцы ушла за десятикилометровый диапазон, сыщик другого и не ожидал. На лесной дороге «Волга» остановилась, подбежал охранник, указал на двухэтажную виллу и бесшумно исчез. Надо этими близнятами поинтересоваться, где-то они серьезную подготовку прошли, подумал сыщик, выходя из машины. Он переложил пистолет в боковой карман, хотя и был уверен, что оружие уже не понадобится, и направился к темнеющему за деревьями зданию. Дорожка была покрыта гравием, поскрипывала, и сыщик сошел на газон, такие предосторожности он принимал и по привычке, и из-за упрямства. Обогнув виллу, сыщик остановился. Два окна были освещены. Логика хороша, а жизнь еще лучше, главное – непредсказуема. Не влететь бы в засаду. Гуров внимательно огляделся, отметил следы протекторов. Уже кое-что, слабенькое, но доказательство, что данная машина тут была. Больше ничего заметить не удалось, сыщик с сомнением, даже неприязнью смотрел на дверь. Хочешь не хочешь, а придется входить, хотя интуиция подсказывала, что этого делать не следует. Можно обойти здание, выставить стекло, проникнуть с обратной стороны. Если меня ждут, то там, в темноте, в незнакомой обстановке, прихлопнуть проще, чем здесь, где я готов к драке и ориентируюсь в пространстве. Самое интересное, если там никого нет, и я тщательно готовлюсь схватить пустоту.

Сыщик решительно подошел к крыльцу, взял прислоненную к стене лопату и резко толкнул дверь. Она распахнулась, из дома ударил выстрел. Сыщик даже услышал, как пуля шмякнулась в сосну, и удивился, что поймались на такой простой номер, не выждали, пока войду.

– Будете держать круговую оборону? – громко спросил он. – И много у вас патронов?

Через открытую дверь на крыльцо проникал тусклый свет, который горел не в прихожей, а в комнате. Сыщик прислушивался, тихо. Ясно, что преступник в доме. Ведь не соорудили же допотопный самострел, откроешь дверь, он и стрельнет? Странно. Убийца приезжал, точно, сыщика перехватили неподалеку от виллы, да и следы на гравии свежие. Раз человек здесь был и предупредил, почему руководитель не скрылся? Сыщик почти надел ответ, когда в доме раздался выстрел, затем второй, третий, всего шесть. Гуров был убежден, что палят в потолок, стрельба закончилась, вновь наступила тишина. Сыщик подошел к двери и громко сказал:

– Я спросил, сколько у вас патронов, теперь вы их отстреляли. Если вы не можете выйти и не можете говорить, издайте какой-нибудь звук, двиньте мебель, ударьте по чему-либо, – он внимательно прислушался. Казалось, что-то стукнуло.

Это не ловушка, что-то иное, уговаривал себя сыщик, но входить в светлый проем двери не хотелось. Значит, так, направо от входной двери комната, где горит свет, там и стреляли, налево от входа, судя по всему, тоже комната, там света нет. Он прыгнул с крыльца, проскочил светлый квадрат, упал в темноту, на лету успел увидеть: в освещенной комнате на полу лежит человек, кажется, около его руки пистолет. Лежит человек, умирает, возможно, не преступник, а хороший человек, он же в индейцев играет. Но в дверь «хороший» человек стрелял, это факт. Закончив короткое совещание, сыщик заглянул в комнату, сосредоточив внимание на положении руки и пистолета, понял, что опасности нет, вошел, все-таки пистолет ногой отшвырнул, присел, заглянул незнакомцу в лицо. Он был еще жив, хотя на губах пузырилась кровавая пена.