Черное Рождество - Наталья Александрова

Да и про то, как в плену жили… кое-что, коротко.

«Вот почему тогда, после разговора, у нее было такоестрашное лицо», – понял Борис.

– Идите, голубчик Николай Иванович, спасибо вам зарассказ, – мягко проговорил Горецкий.

"Получив письмо, она не могла не приехать, –стучало у Бориса в мозгу, – и опоздать не могла, она бы прилетела птицей…Но раз она не приехала, значит, получила письмо слишком поздно, когда уженезачем было ехать. Стасский по лени или по вредности характера вполне могнарочно передать письмо позднее.

Несомненно, она сохранила о нем самые плохие воспоминания. Авчера, после рассказа Колзакова, она узнала, что жених ее погиб в плену из-затого, что слишком долго ждал ее и отстал от своих… То есть погиб он, всущности, из-за Стасского…"

Борис вспомнил, как вчера весь вечер глаза Юлии Львовныгорели странным темным огнем, как она молчала весь вечер и только смотрела наСтасского так странно… «Она вполне могла его отравить! – внезапно понялБорис. – Вполне могла отравить, чтобы отомстить за смерть любимогочеловека. Господи! И ее порыв потом, ночью, что ни говори, а она вела себя странно…Хотела меня спасти… О любви в ту ночь не сказала ни слова… Но, – тотчасустыдился Борис, – она действительно вернула меня к жизни, а что тогоподонка нет на свете, так туда ему и дорога. Но все же, хладнокровно всыпать ядв стакан человеку и спокойно смотреть, как он умирает… – это простоШекспир какой-то!»

– Борис Андреевич, – внимательно глядя на него,спросил Горецкий, – вы ничего не хотите мне сказать?

– Нет! – закричал Борис, вставая и опрокидываястул. – Не ждите от меня никаких рассказов! – И добавил, не в силахсдержаться:

– Вам нравится мучить людей? Для этого вы затеяли всеэто дурацкое расследование, чтобы изучать поведение личности в экстремальныхусловиях? Я видел, с каким интересом вы расспрашивали Колзакова! Вы простосмаковали подробности!..

– Поручик!!! – гаркнул полковник Горецкий. –Вы забываетесь! Немедленно прекратите истерику!

Пенсне его соскочило с носа и болталось на шнурке. Сновапрофиль его был чеканен, а взгляд пронзителен.

– Пойдите и приведите себя в порядок, – строгосказал полковник, – водой холодной облейтесь, что ли… –Слушаюсь! – Борис крутанулся на каблуках и вышел.

Сразу за дверью он столкнулся с Юлией Львовной,сопровождаемой Саенко. Она стояла напротив, выпрямившись, высоко подняв голову,и от этого казалась еще выше ростом. Она заглянула Борису в глаза. Определенно,эта женщина умела читать в человеческих душах, во всяком случае с Борисом это унее получалось.

Она поняла все, что Борис думает о ней, и вздохнула. Глазаее чуть сощурились, возле губ выступили две презрительные морщинки. Бориспосторонился, и она молча, отведя взгляд, прошла мимо.

– Может перекусить чего, ваше благородие? –сердобольно предложил Саенко.

Борис молча мотнул головой.

– Все говорят и говорят, – бурчал Саенко, идяследом, – цельный день сплошные разговоры разговаривают. А покойник лежити, между прочим, всем мешает. Нет бы как люди, закопать скорей по-христиански сБогом да и поминки устроить. Так нужно людей морочить, и покойника томить. ЧайНе вобла, чтобы на жаре вялиться! Вот татаре, так за своего Мусу сразу взялись.Фатима не бегает да не ищет – кто да за что? Потому как у ней – первое деломужа как положено, проводить… Нет, я так скажу, хоть и подлый народ татаре, апро покойников лучше нашего понимают…