Крест великой княгини - Юлия Алейникова

— Ну что, Леонид, спасибо тебе за помощь, — протягивая мальчику руку, всерьез проговорил Борис.

— За что? — удивился тот.

— Ну как же? Я же видел, как ты помогал мне порядок наводить в коридоре. — Ленька и правда вертелся у всех под ногами, хватал соседей за подолы халатов, за штаны и истошно вопил.

— Ну, — залился краской удовольствия мальчик. — Не за что.

— Ты, когда вырастешь, кем стать хочешь?

— Моряком, как дядя Кирилл, а может, милиционером. Я пока еще не решил.

— А хочешь, я тебе помогу? — таинственно понизив голос, предложил Борис.

— А как?

— А вот мы сейчас проверим, есть ли у тебя необходимые качества, чтобы в милиции работать.

— А это как? — все больше заинтересовываясь, спросил Леня.

— А вот так. Как ты думаешь, какие качества должны быть у сыщика? — И сам тут же ответил: — Дисциплина. Пытливый ум, наблюдательность и хорошая память. Есть они у тебя?

— Да! Я всегда стихи наизусть запоминаю! Я их столько знаю! Хотите, прочту?

— Нет. Давай-ка мы лучше проверим, как у тебя наблюдательность с памятью дружат. Вот, например, ты помнишь, как вы с дедушкой в Ленинград приехали?

— Да!

— Молодец. Тогда закрой глаза и рассказывай, что было после того, как вы из поезда вышли. Закрыл?

— Да.

— Давай.

Валентина Михайловна, споро работая иголкой с ниткой, с интересом прислушивалась к их разговору.

— Сперва дед вышел на перрон, потом я. Потом один дяденька нам чемодан подал. Мы в сторонку отошли, деда Петя рюкзак на спину надел, взял меня за руку, и мы пошли к вокзалу.

— Молодец. Дальше.

— Дальше мы вошли в вокзал, и деда сказал, что нам надо подождать, пока дядя Кирилл с работы придет, а то у них никого дома нету. И мы сели на скамейку в каком-то зале и долго сидели так. Сперва было интересно, а потом скучно, и есть захотелось. Тогда дед подумал и сказал, что мы можем чемодан в камеру хранения сдать, а сами пойдем гулять по городу. И мы его сдали. Нам вместо чемодана бумажку дали, деда ее в кошелек спрятал, и мы пошли из вокзала. Там еще очередь была в камеру, дли-инная! Я все время на чемодане сидел. А потом мы вышли на улицу, а там такая большущая площадь! И трамваи ходят. И мы вокруг этой площади обошли и вышли на большую улицу, деда сказал, Невский проспект называется. Я запомнил!

— Молодец, отличная у тебя память, Леонид, — искренне похвалил Борис.

— Невский проспект — это главная улица Ленинграда, она очень длинная и широкая! — продолжал блистать эрудицией Леня. — А потом мы в пирожковую зашли, деда взял два кофе со сгущенкой, о-очень вкусный, и пирожки с мясом, а еще с капустой и яблоками. Мы все это съели и дальше пошли…

Потом Леня с дедушкой ели мороженое возле красивого собора, Леня его название не запомнил. Потом они ели пышки, затем вышли на большую площадь с дворцом и колонной. И площадь называлась Дворцовая. А дед все это знает, потому что уже несколько раз был в Ленинграде и один, и с Сережкой, это старший Ленин брат, он сейчас в школе учится и приехать поэтому не мог.

— А потом мы до моста дошли. И дедушка сказал, что на вокзал возвращаться далеко, а до дяди Кирилла близко и что мы чемодан завтра заберем. И мы сели на трамвай и поехали к дяде Кириллу.

— Вот молодец! А что на следующий день делали, помнишь?

— А как же! Мы позавтракали и в Эрмитаж поехали! Это дворец. Там настоящие цари жили! Ох и хоромы! — покачал головой Ленька. — Там такие потолки высокие и лестница очень красивая, а люстры! Такая люстра к нам в квартиру вообще не влезет! А еще я там трон видел. Чепуха, по-моему, а еще рыцарей! В доспехах, на лошадях верхом и с пиками.

Про Эрмитаж Ленька говорил взахлеб и долго.

— Потом мы долго на скамейке в гардеробе сидели, очень уж у меня ножки болели. Дед мне яблоко дал. А потом мы снова на Невский пошли, снова пышки ели, и мороженое карамельное и с мармеладом. У нас такого нет, — с грустью заметил Леня. — А потом я совсем устал, и ножки у меня устали, и мы сели на троллейбус и поехали на вокзал, за чемоданом.

И снова стояли в очереди. Только дедушка стоял, а я сидел в сторонке. Там уже другой дядя работал. И дедушка, пока в очереди стоял, все лоб платком вытирал и волновался очень. Наверное, боялся, что наш чемодан украли. А когда чемодан забрал, о чем-то с этим дядей из камеры хранения шептался. А потом отвел меня в какую-то комнату, там очень много тетенек с детьми было, и попросил одну тетеньку с девочкой за мной посмотреть, а сам с чемоданом ушел.

— А сказал куда?

— Нет. Сказал только, что ему очень нужно с одним человеком поговорить. Что он быстро поговорит и придет. Он ушел, а я из дверей той комнаты выглянул и посмотрел, что он снова в камеру хранения пошел. Потом мы с той девочкой играли, ее Лелей звали. А потом деда вернулся, и мы домой поехали. А на следующий день мы с дедой…

Но в следующем дне Бориса уже ничего не заинтересовало.

Камера хранения, тридцатого апреля! Вот что было важно! Вот что они упустили! Вот где работал знакомый покойного Петра Маслова!

— Молодец, Леонид, из тебя выйдет отличный сыщик, да и моряк из тебя выйдет превосходный! — Борис пожал Лене руку, поблагодарил Валентину Михайловну и, накинув на плечи починенный пиджак, поспешил на Московский вокзал.