Кровь нерожденных - Полина Дашкова

Вейс канул. Как сквозь землю провалился. Кротов чувствовал –он не мог далеко уйти. Он был где-то совсем рядом, в Москве или под Москвой, иготовился к своему последнему броску. Не мог он выйти из игры просто так, безкрасивого финального удара.

Давно были опрошены и сотрудники посреднической фирмы«Пульс», которую возглавлял Вейс, и бывшая жена, и взрослый сын, и официальнаялюбовница. Никто ничего не знал.

Машину обнаружили на улице Ермоловой, неподалеку от старойцеркви. На всякий случай зашли в храм и очень удивились, когда молоденькийдьякон, вглядевшись в фотографию, вспомнил, что видел этого человека позавчерана вечерней службе. Однако на этом след оборвался.

– Мог ведь за границу слинять, – вздохнул один изоперативников, – у него открытая американская виза.

И это уже проверяли. Хотя без всякой проверки Кротов знал:Вейс здесь.

* * *

…Ему приснилось, как он вчера уходил от «хвоста». Сон былярок, будто прокручивали видеопленку.

Вот он оставляет машину у скверика на улице Ермоловой, не спешазаходит в церковь, ставит свечки, долго стоит, слушая вечернюю службу изатылком чувствуя нетерпение своих провожатых. Самому ему в церкви странно икак-то тоскливо. Но он дожидается конца службы и выходит вместе с толпойверующих.

Уже совсем темно. Толпа небольшая, но на несколько секундзатеряться в ней можно.

Втянув голову в плечи, он ныряет в один проходной двор,потом в другой, третий. Наконец заходит в подъезд старинного, очень красивогодома. Быстро поднимается на последний этаж.

Он вырос в этом лабиринте старомосковских переулков, тихих,зеленых летом и заснеженных зимой. Конечно, многие дома успели сломать, и тот,в котором он жил в детстве с родителями, снесли первым. Но кое-что в егомаленьком царстве осталось невредимым.

Как сорок лет назад, когда он бегал сюда мальчишкой,чердачная дверь оказалась закрыта лишь на проволоку, продетую в замочные ушки изамотанную кое-как. Чердак был так же захламлен, и так же просто можно быловыйти на крышу.

Крыша была плоская, огороженная металлическим забором. Вдетстве он исходил ее вдоль и поперек. Сейчас, дойдя до края, он осторожноперелез через ограждение и шагнул на крышу соседнего, вплотную стоявшего дома.

Здесь было действительно опасно – никакого ограждения,скользкая покатая жесть. Очень тихо, стараясь не громыхнуть и не свалиться, ондошел, вернее, дополз до чердачного окошка.

Чердак шел вдоль всего трехподъездного дома, но открытымоказался выход только на одну лестницу. Попав наконец на площадку последнегоэтажа, он спокойно вызвал лифт, спустился вниз и вышел на мокрую, залитуюогнями Тверскую.

Он не знал, где именно его потеряли, но сейчас был уверен:«хвоста» больше нет.

Оказалось, что уже начало одиннадцатого, магазины закрыты.Но он знал небольшой, очень дорогой супермаркет, который работал круглосуточнои где был отдел спортивных товаров.

Из магазина он вышел с добротным «адидасовским» рюкзаком, вкотором лежала теплая, невесомая куртка-канадка, джинсы, высокие кроссовки,несколько пар нижнего белья, туалетные принадлежности, а также пять банокхороших консервов.

Сгорбившись, натянув до бровей только что купленную теплуюспортивную шапочку, он зашагал к метро.

Ночь он провел в зале ожидания Курского вокзала, переоделсятам же, в кабинке платного туалета…

* * *

Салон Беллы Баттерфляй находился в замызганном переулке, всамом конце Брайтона.

«Да уж, для состоятельных господ!» – усмехнулась про себяСвета, глядя на облупленный фасад двухэтажного дома с маленькой металлическойтабличкой на двери, гласившей по-русски: «Массажный салон».

Света позвонила. Дверь открыла толстая крашеная блондинкалет пятидесяти в белом халате.

– Добрый вечер! – широко, по-американски улыбнулась Света. –Как поживаете? У вас очень мило. Она огляделась: обои с розочками, огромнаярепродукция картины Серова «Похищение Европы» в позолоченной раме, журнальныестолики с пепельницами, в углу – нечто вроде конторки с компьютером и розовымтелефоном, в глубине – лестница, ведущая на второй этаж. Пять кресел, обитыхпотертым розовым бархатом, и в двух из них – по «братку» – охраннику. «Братки»сидели, развалившись, покуривали, на Свету не обращали ни малейшего внимания.

Толстуха между тем удалилась, не сказав ни слова. Изнезаметной двери, находившейся за конторкой, выплыла высокая элегантная дама вдорогом розовом костюме, с длинной сигаретой во рту.

– Здравствуйте. Чем могу вам помочь? – спросила онапо-английски.

– Я звонила вам сорок минут назад, – начала Света.