Темное прошлое Конька-Горбунка - Дарья Донцова

Не хочешь себе зла, не делай людям добра. Лично мне этапоговорка кажется неправильной. Я всегда была уверена, что доброта притягиваетк себе хорошее, светлое, а зло, наоборот, темное и липкое. Моя бабушка постояннопоучала маленькую внучку:

– Никогда не делай людям плохого, не злобствуй. Есликто-то тебя обидел, просто уйди, не имей больше дела с этим человеком. Еслипоследуешь моему совету, годам к тридцати обзаведешься настоящими друзьями ипоймешь, что злых и гадких людей на свете намного меньше, чем порядочных идобрых.

Я очень любила бабушку и верила ей. Хотя есть среди моихподруг Аня Викулова, в отношении которой народная мудрость права на все стопроцентов.

Судьба свела нас в институте, мы оказались в одной группе, иАнька стала списывать у меня домашние задания по французскому языку. Сначалаона мило просила:

– Даша, дай поглядеть, как сделала упражнение. Я неуспела, в кино бегала.

Через три месяца Аня сменила тон:

– И где задания? Что ты так поздно приходишь? Осталосьпять минут до звонка!

Накануне же летней сессии, когда я не успела написатьсочинение на вечную тему «Моя комната», Анька налетела на меня коршуном.

– Безобразие! – орала она. – Теперь из-затебя «неуд» получу!

Следовало возмутиться, но я по непонятной причине приняласьоправдываться и лепетать:

– Не сердись, завтра принесу.

Дружба наша продолжалась и после получения диплома, но былаона, как говорил мой первый муж Костик, «в одни ворота». Я сидела с Анькинойдочкой, бегала для нее за продуктами на рынок и прилежно выгуливала собак,которых Викулова просто обожает. Если же в ответ на очередную просьбу о помощия пыталась сопротивляться, то Анька моментально заявляла:

– Мы же подруги, поэтому обязаны поддерживать другдруга в трудную минуту.

В конце концов я поняла, что превратилась в бесплатнуюдомработницу для Аньки, и хотела уже взбунтоваться, но тут случиласьперестройка. Сеня, муж Викуловой, из никому не известного инженера превратилсяв акулу бизнеса и феерически разбогател. Анька переехала в загородный дом,обзавелась горничными, массажистами, парикмахером, шофером и пересталапользоваться моими услугами. Впрочем, психотерапевта у нее нет, сия рольотведена мне. Викуловой ничего не стоит позвонить в три утра и заорать:

– Скорей приезжай, я умираю.

Первое время я терялась, потом поняла, что ничего страшногоне происходит, просто Аньке в очередной раз приспичило пожаловаться на Сеню,рассказать, какой он стал невнимательный, злой, грубый. Слезы Аня проливает,сидя в своей шестидесятиметровой спальне на третьем этаже особняка, набитогоантикварной мебелью. Носовой платочек у нее стоит, как новенькие «Жигули», а квискам она прижимает пальцы, унизанные кольцами, продав которые можно накормитьвсех голодающих в Африке. Мне отчего-то совсем не жаль Викулову, но явыслушиваю ее стоны и пытаюсь вложить в голову подруги одну простую мысль: колисидеть дома и ни хрена не делать, можно сойти с ума. Надо найти себекакую-нибудь работу.

Понимаете теперь, почему сегодня я, увидев в окошке определителяхорошо знакомый номер, не поторопилась снять трубку? В конце концов, я имеюсобственные планы и вовсе не обязана мчаться к Викуловой, у которой истерика –единственный способ прогнать скуку!

Но звонок настойчиво орал. В конце концов, вспомнив бабушку,я схватила трубку и мрачно сказала:

– Алло.

– Ой, Даша, – зачастила Катюша, дочь Ани, – унас такая беда!

– Что случилось? – испугалась я.

В голове мигом завертелся вихрь не самых приятных мыслей.Небось Сеня, постоянно обманывающий государство при заполнении налоговойдекларации, попал в лапы правосудия и отправлен в тюрьму, или у него инфаркт…

– Мусик пропал, – зарыдала Катюша.