Аромат крови - Антон Чиж

– Вот жертва… – сообщил он. – Искусство, убитое мною!

Палец эксперта подцепил с пола красную капельку, а нос произвел криминалистическую экспертизу. Приговор был вынесен немедленно:

– Масляная краска.

– Что с барышней? – спросил Родион, но этого не требовалось.

Когда-то прекрасная головка с большим трудом оторвалась от ложа, глаза кое-как продрались сквозь веки:

– О, ишо художники пожаловали… Репины, мать вашу… Ну рисуйте, нам не жалко. – И леди в красном привольно раскинулась, демонстрируя прелести. Стыд натурщицам неведом. Зато аромат перегара добил аж до двери, городовой Семенов и то поморщился.

Тихонько пихнув в бок, Аполлон Григорьевич шепнул:

– Этот Caeli filius[21]невинен, как ребенок. Или желаете, чтоб старик Лебедев все тут обыскал и перемазался до ушей?

На такую жертву Родион не мог пойти. И так все ясно.

Коля все-таки вывернулся из цепкого захвата и сунулся в проем двери.

– Ух ты! – закричал он. – Кровищи-то сколько! Попался, вампир!

– Какой вампир? О чем вы, юноша? – Семен брезгливо отшвырнул мольберт и поплелся на ложе. – Я же мечтал написать «Этюд в багровых тонах». Это должно было стать новым явлением в живописи! Смотрите, какая блестящая задумка: красная дама лежит на красной кровати! Я же мечтал о выставке! Я же мечтал, что меня примет Академия художеств! Коллекционеры будут рвать из рук мое полотно! И что же? Нашел хорошую даму, намазал ее краской, чтобы пришло вдохновение. И что мы видим? Грязная пачкотня! Конец мечтам! У меня ничего не вышло! Нет таланта. Я убил искусство в себе, пока рисовал вывески для лавок! Не послушал маму, приехал в этот ужасный, холодный город! О, Одесса, как я скучаю по твоим бульварам! Кто поймет мою тоску?

И непризнанный гений пал лицом в подушку.

Курочкин только руками развел: дескать, юноша бледный со взором горящим из Одессы – есть? Есть! А прочие художества – не его вина.

Ванзаров не возражал. Комната для гостиницы явно потеряна. Отмыть такое невозможно. Но преступления нет. И вампира тоже нет. А что девица голая и вся в краске, ну так за это не сажают. Современная живопись – она как фокус: много амбиций и сплошной обман. Пачкотня, одним словом.

В искусстве городского романса мистер Лав делал успехи. Чиновник Кручинский, налив ему вовсе не чайку, слово за слово вдалбливал строчки «Отцвели уж давно хризантемы в саду». Вагнер смешно коверкал русский язык, но запоминал быстро. Музыкальная память схватывает мелодию, а смысл уж как-нибудь сам появится.

За этим приятным занятием их застал полицейский отряд, вернувшийся с пустыми руками. Хорошо, что хоть кому-то весело. Чернокожий красавец так искренно улыбнулся, что Родиону не хватило мрачности, чтобы не ответить тем же.

– Ох, сейчас споем! – обрадовал Лебедев, устраивая чемоданчик на столе.

Но у Ванзарова вдруг родился иной план. Авантюрный, конечно, и все же стоит попробовать. Риска никакого, так – проверка логики. Он спросил:

– Мне бы хотелось побеседовать с мистером Вагнером. Аполлон Григорьевич, не затруднит перевести? Английский я почти не понимаю.

Приняв задумчивый вид, криминалист извлек устрашающую сигарку:

– Ну конечно, чем бы еще занять старика Лебедева, он ведь за целый день ни одного трупа не вскрыл… – но приятеля поманил.

Негритянский певец с удовольствием принял сигарку, закинул ногу на ногу и собрался порадовать отличных друзей, чем им будет угодно. Хоть песней, хоть ласковым словом. А если что – и полы помыть. Такой доброжелательный парень.

– Спросите: в котором часу он расстался с барышней?

Лебедев честно перевел.

Вагнер заулыбался, сказал «о, йес» и что-то пробулькал быстрое.

– Говорит: около четырех, – сообщил Аполлон.

– Где была встреча?

– Отель напротив памятника: офицер на лошади скачет, улицы не знает… Там его пастор застукал… Наверно, следил, расист… Сообщил, что изгоняет из хора… Потом он пошел к цветочному магазину… заработать пением, – следовали ответы переводчика, а от себя добавил: – А наши героические городовые талант за шкирку и в кутузку, да. За что им нижайше благодарен.

Скорее всего, свидание происходило в гостинице, выходящей окнами на Исаакиевскую площадь, а это – «Виктория». Оттуда до «Помпей» не меньше четверти часа на извозчике.

– Попросите словесный портрет… Ну хорошо, пусть опишет даму как сможет…

Согласно кивнув, мистер Лав произнес пышное слово.

– Красавица, – отозвался Лебедев. – Одним словом. Коротко и ясно. Вам мало? Для него все белые женщины на одно лицо, да.

Дальше – только на удачу. И Родион сделал ставку:

– У нее на спине татуировка: дракон обнимает девушку?.. Не надо так удивляться, Аполлон Григорьевич, переводите.

Криминалист покорно исполнил.

Черный палец нацелился в грудь Ванзарова, а мистер Лав бурно выразил согласие.

– Угадали… Уж не знаю, каким образом… Он еще говорит, что… она великая любовница… и… очень злая… – успевал диктовать Аполлон. – Он бы такую не смог полюбить… Никогда… Никогда… Говорит, высасывает из мужчины всю силу и кровь… Таким вот образом…

Мистер Лав усиленно кивал, хоть не понимал ни слова.

– Вампир в женском обличье, да, – закончил Лебедев. – Один у нас имеется, отчего бы ему пару не завести. Довольны? Теперь можно послушать не ваш противный голосок, а божественное пение?

Ванзаров не возражал. Парочка любителей музыки и кошмарных сигар удалилась в уютную камеру, прихватив чиновника Кручинского.

– Как вы угадали, Родион Георгиевич? – вдруг подал голос Коля, который как-то затерялся из виду.

– Логика на все способна, – нагло соврал старший товарищ. И мало того, прогнал мальчишку домой. Гривцов был спроважен очень вовремя. Не успел ординарец сгинуть, как в участке возникла крохотная персона, увенчанная большим цилиндром.

Орсини стоял, как памятник самому себе.

– Удовлетворены, господин Ванзаров, моей работой?

Чиновник полиции не пожалел эпитетов, чтобы выразить свое восхищение. Великолепный фокус. И все такое.

– Лидия Карловна сообщила мне, что многим барышням сделалось плохо. Этого добивались?

Пришлось объяснять, что в расследовании не все бывает гладко.

– Мое высокое искусство было использовано для низменных, недостойных целей, – сообщил Орсини. – И за это с вас причитается…

Сразу видно: купеческая кровь. Великий фокусник, а торгуется как приказчик. Родион согласился.

– Вы едете со мной и не задаете глупых вопросов. Пролетка ждет… – Дмитрий Иванович величественно взмахнул рукавом пальто. Забыл, что черный плащ не надет. Получилось уморительно.