Аромат крови - Антон Чиж

Поначалу Лиза вела себя сдержанно, отвечала на вопросы односложно, но атмосфера кофейни и приятный молодой человек с роскошными усами сделали свое дело. Она размякла, словно оттаяла, скинула на плечи платок, до сих пор закрывавший ее по-крестьянски. Красота сделала свое разрушительное дело стремительно. Господа за разными столиками начали бросать пристальные и оценивающие взгляды. Их спутницы хмурились, а одна демонстративно покинула кавалера. Лиза ничего не замечала, будто давно привыкла к повадкам хищных животных. Или стеснительная очень. Не пора ли внести поправки в моментальный портрет? Прикинув, Родион добавил одну деталь: упряма и настойчива, что, быть может, проявляется в «строгих правилах порядочной девушки».

– Как вы относитесь к любви? – спросил юный чиновник излишне прямо.

– Я полагаю… – начала Лиза и запнулась. Но тут же нашлась: – Для такой девушки, как я, любовь – это непозволительная роскошь. Мне надо создать семью и жить тихой, честной жизнью. Деток вырастить. Годы летят быстро. Не успеешь оглянуться. А вы что же не женитесь? Вроде все при вас, чиновник важный. Любая пойдет.

Вопрос был слишком болезненным, чтобы отшутиться.

– Жениться – это ведь не приданое получить, – ответил он. – Тут расчета никакого быть не может. Хочется противоречивого единства: и чтоб голова кругом от чувств, и чтоб доверять, как верному товарищу. Такая еще не попадалась. Так что последую вашему примеру: буду вить тихое семейное гнездо… Как получится. Скоро уже…

Горничная вдруг улыбнулась. А улыбка красивой барышни – тяжкое испытание на голодный желудок.

– Какой вы, оказывается, милый, господин Чиж…

– Называйте меня Ванзаров Родион Георгиевич.

На удивленный взгляд барышни было дано разъяснение:

– Мой творческий псевдоним. Иногда романчики пописываю криминальные. Под своей фамилией нельзя, сами понимаете – полиция.

Лиза приятно улыбнулась:

– Да что вы?! Я люблю криминальные почитать, такие умные сыщики бывают. Наверно, и ваши читала. Как называются?

– Они еще не изданы…

– Ну, хоть название скажите, жутко любопытно встретить живого автора!

– «Мертвый шар» и «Смерть мужьям», – выпалил Родион первое, что пришло на ум.

– О, какой вы интересный человек, а я-то думала: злобный сухарь. Так испугали вчера…

– В полиции становишься бесчувственным, – с умным видом заявил Ванзаров, даже усы подправил. – Простите, не нарочно… Вот мучает меня один вопрос. Позволите?

Против такого обхождения барышни бессильны.

– Не могу понять, что там произошло у вас с платьем Эльвиры Ивановны. Почему со скандалом выгнали?

– Сама удивилась. Маслова меня знает, в доме сколько раз видела. Понимает, что не могла я платье украсть.

– Прямо так и обвиняла в краже?

– Вспомнить страшно… Я ведь тогда напилась с горя, чуть до беды не дошло… Впервые такое со мной было. У Дмитрия Ивановича всякого навидалась, театр – сами знаете, иногда и выпьешь, и улыбнешься кому-то. Но подобного не бывало. Не знаю, каким чудом уцелела.

Надо понимать: не пошла по рукам случайных личностей. Родион и понял.

– Платье госпожа Маслова именно потребовала оставить?

– Чуть из рук не вырвала. Уж так ей швырнула, жаль, в лицо не попала. Ничего, отольются ей мои слезки когда-нибудь. Есть на свете справедливость.

Логика никак не могла справиться с этим противоречием. Не очную же ставку устраивать. И ради чего Лидии Карловне врать? Да и Лиза упорно стоит на своем. Родион занялся сравнением вариантов и вдруг заметил, что пауза затянулась. За столом с барышней так не полагается. Он исправился:

– Неужели Эльвира Ивановна не заступилась? Она говорила, вы большие подруги.

Аккуратно прикончив пирожное, Лизавета ответила:

– Очень дурной дом, барышни все развратные и несдержанные…

– Это вы про охоту сестер, кто мужчин больше отстреляет?

Горничная чуть не плюнула с отвращения:

– Такая мерзость… И вы уже знаете. Ну, разве прилично так себя вести? Они же замужние дамы. И мало им, что такое поведение Ивана Платоновича в могилу свело. Нет, живут и радуются…

– Разве не знаете, что Ольга Ивановна вчера погибла?

Что-то мстительное и недоброе проскользнуло в лице, но Лиза сдержалась:

– Жаль, конечно, молодая была… Могла еще жить и сделать что-то доброе.

– Что же у вас с Эльвирой Ивановной? – опять спросил Родион.

– Только вам скажу… – Лиза для храбрости глотнула кофе. – Как хозяина не стало, Элю словно подменили. Раньше веселая была, смеялась, много читала, это правда, но жила, как нормальная барышня. А после похорон как влезла в одно платье, так и не снимает его. Волосы обрезала, и так смотреть не на что, а теперь вовсе уродина. И такое в ней стало проявляться, что не знаю, как и сказать…

– Характер Ивана Платоновича.

– Именно. Будто в ней отец возродился. Властная стала, строгая, на фабрику все ездит, меня в ежовые рукавицы взяла. Ее только Митрич не боится.

– А с матерью и сестрами?

– Другое дело, все им прощает, деньгами помогает. Она ведь… – Барышня вовремя замолчала. Чтобы не сболтнуть про наследство.

Но Ванзаров быстро доказал, что от сыскной полиции секретов нет, и спросил:

– Эльвира Ивановна изменилась после оглашения завещания?

– Как из Москвы на похороны примчалась… С завещанием знаете что было?

Проснулась настоящая женщина: любопытная сплетница. Родион готов был внимать сколько угодно. Нет для розыска ничего ценнее болтливого женского язычка.

– Все знали, что завещание хранится дома, – начала Лиза самым «секретным» тоном. – По нему большая часть состояния делилась поровну между Клавдией Васильевной и Элей. Сестрам тоже кое-что перепадало: дачи, кое-какие капиталы. Об этом, не скрываясь, говорили, потому и знаю. Но когда пришли в суд предъявить это духовное, оказалось, оно уже недействительно. А есть новое, про которое никто не знал. Прямо в судебной палате и огласили. Иван Платонович оставил этих вертихвосток с носом. Да и женушку свою драгоценную. Так им и надо. Не будут развратничать.

Вот для чего понадобились сторонние свидетели. Как видно, Агапов серьезно пересмотрел взгляды на будущее своей семьи. Можно сказать – кардинально.

– Отчего Иван Платонович так внезапно скончался, как думаете?

Лиза скроила умное выражение:

– Вот уж не знаю, сама не видела. Набрала ему ванну, меня и отослали в загородный дом, что-то там хозяйке понадобилось. Как вернулась, а у нас уже полиция… Плохая семья, недобрая. Только Иван Платонович и был светлая душа, его и сгубили. Ну ничего, недолго мне с ними мучиться…