Фантом памяти - Александра Маринина

- Давайте, - с недовольным вздохом согласился я. - Мыможем поговорить о вашей соседке и ее детях?

- Вполне, - усмехнулась старуха. - Но помните: толькодо определенного предела. И не вздумайте обижаться, как вы это только чтосделали, когда я вас остановлю.

Черт, надо же, заметила... Придется последить за собой, а тосо своими амбициями того и гляди лишусь потрясающего собеседника.

- Скажите, Мария, ваша соседка была замужем?

- Неоднократно. У нас не принято регистрировать браки,но у Анны были мужчины, с которыми она была близка.

- И что, они ее бросали? Или она их выгоняла?

- На языке ваших понятий это называется"вдовствует". Ее мужчины были отчаянными людьми, ничего не боялись,лезли в самое пекло.

- Боже мой! Неужели все ее мужчины погибли?

- Все до единого, - подтвердила Мария. - Над Аннойвисит рок. Вокруг нее постоянно вьются мужчины, она ведь очень привлекательна,правда? - Я молча кивнул. - Вот они и летят, как мотыльки на огонь. Анна их неприваживает, она знает, какая судьба их ждет, этих бедолаг. Она знает, что у неепланида такая - нести погибель каждому, кто слишком близко к ней подойдет. Аони все лезут и лезут, глупцы! - Старуха с досадой махнула рукой.

- Но ведь они-то не знают, что у Анны такаяособенность, возразил я, пытаясь защитить красивую старухину соседку.

- Да знают они прекрасно, в деревне все это знают ивсех приезжих предупреждают.

- Меня никто не предупреждал.

- А вот это неправда! - Мария погрозила мне пальцем, накотором сверкнул кроваво-красный рубин в платиновой оправе. - Вас предупредилив первый же день, еще вчера.

- Да нет же! Никто ничего мне не говорил.

- А бармен? Разве он не сказал вам, что дети Аннынеприкосновенны?

- Сказал, - растерянно признался я. - Но это же детиАнны, а не она сама. И вообще...

- Голубчик, вы не умеете слушать. Просто удивительно,что вы ухитрились стать таким известным композитором. Где ваш слух? Где вашечутье? Вам сказали, что дети Анны отличаются от всех остальных детей, которыхвы можете здесь встретить. Отличаются принципиально. Их никто не может тронуть,их никто не может обидеть. С ними не может случиться ничего плохого. Что изэтого следует?

- Не знаю. А что?

- Да то, голубчик, что их мать находится здесь наособом положении. И вы должны были начать думать - почему. А вы этого несделали и продолжаете оценивать Анну точно так же, как оценивали бы любуюдругую женщину в своем родном городе, в привычной вам среде. Вас предупредили,но вы не услышали.

- И много таких, как я, которые не слышат? - ясодрогнулся при мысли о том, что еще сегодня утром подумывал о том, как бы мнезатащить Анну в постель. Хорошо, что старуха меня вовремя вразумила.

- Увы, дорогой мой, много. Я бы сказала, большинство.

- Но мне вы сказали об Анне так, что не понять и неуслышать невозможно. Почему же вы не говорите точно так же всем остальным?Почему не кричите во весь голос, не предупреждаете их о смертельной опасности?Почему допускаете, что они сближаются с Анной и погибают?

- Я говорю, - печально проговорила Мария. - Я кричу. Япредупреждаю. Но жизнь человека - это непрерывная цепь выборов, которые онделает каждое мгновение своей жизни. Повлиять на чей-то выбор я не могу. Это нев моих силах. Мужчины сами делают свой выбор. Они все знают, все понимают, всевидят и слышат. Но они выбирают Анну, а не меня. Мы дошли до черты. Пора менятьтему...