Тайна Найтингейла - Филлис Дороти Джеймс

На следующее утро без пяти минут семь сержант Мастерсон и констебль полиции Грисон были уже на кухне Дома Найтингейла вместе с мисс Коллинз и миссис Манси. Было так темно и холодно, что Мастерсону казалось, будто еще только середина ночи. В кухне приятно пахло свежеиспеченным хлебом — ностальгический и уютный запах деревни. Только мисс Коллинз совсем не походила на добродушную и гостеприимную повариху. Подбоченясь и поджав губы, она следила, как Грисон ставил полную бутылку молока на среднюю полку холодильника, с самого краю.

— И какую бутылку они должны взять? — спросила она.

— Первую попавшуюся. Ведь именно так они поступили в прошлый раз, правда?

— Говорят, что так. У меня других забот хватало, чтоб еще сидеть и следить за ними. И сейчас тоже забот хватает.

— Можете не волноваться. Мы последим сами.

Через четыре минуты вошли двойняшки Берт. Никто не проронил ни слова. Шерли открыла холодильник, и Морин взяла первую попавшуюся бутылку. В сопровождении Мастерсона и Грисона двойняшки прошли через пустынный и гулкий вестибюль в демонстрационную комнату. В комнате никого не было, шторы задернуты. Две люминесцентные лампы ярко освещали стоявшие полукругом стулья и высокую узкую койку, на которой, подпертая подушками, лежала демонстрационная кукла с карикатурно круглым ртом и двумя зияющими черными отверстиями вместо ноздрей. Двойняшки молча занялись приготовлениями. Морин поставила бутылку на тележку, потом вынула устройство для искусственного кормления и установила его возле койки. Шерли собрала из разных шкафов инструменты и лоточки и поставила их на тележку. Двое полицейских наблюдали за их движениями. Двадцать минут спустя Морин сказала:

— Это то, что мы успели сделать до завтрака. Когда мы уходили, все стояло точно так, как сейчас.

— Хорошо, — сказал Мастерсон. — Тогда давайте переведем наши часы на восемь сорок, то есть на то время, когда вы сюда вернулись. Нет смысла болтаться без дела. И можно уже позвать остальных.

Двойняшки послушно переставили стрелки своих часов, а Грисон позвонил в библиотеку, где ждали остальные ученицы. Они пришли почти сразу и в том порядке, в каком появились в тот раз. Первой — Маделин Гудейл, а следом за ней — шедшие вместе Джулия Пардоу и Кристин Дэйкерс. В полном молчании и поеживаясь, точно от холода, они заняли свои места в полукольце стульев. Мастерсон заметил, что девушки старались не смотреть на койку со страшной куклой. Когда все уселись, он сказал:

— Хорошо, сестра. Можете продолжать наглядный урок. Начинайте подогревать молоко.

Морин озадаченно взглянула на него.

— Молоко? Но ведь ни у кого не было возможности… — Голос ее замер.

— Ни у кого не было возможности отравить его? — сказал Мастерсон. — Ничего. Все равно продолжайте. Мне надо, чтобы вы делали все точно так же, как в прошлый раз.

Она наполнила большой кувшин горячей водой из-под крана и поставила в него на несколько секунд нераспечатанную бутылку, чтобы согреть молоко. Заметив, что Мастерсон нетерпеливо кивнул головой, подгоняя ее, она сковырнула крышку с бутылки и налила жидкость в стеклянный мерный стакан. Потом взяла с тележки стеклянный термометр и проверила температуру жидкости. Будто завороженный класс молча наблюдал за ней. Морин взглянула на Мастерсона. Не получив от него никаких сигналов, она взяла внутрижелудочный зонд и воткнула его в неподатливый рот куклы. Ее руки двигались спокойно и уверенно. Наконец она подняла над головой стеклянную воронку и остановилась в замешательстве.

— Продолжайте, сестра, — сказал Мастерсон. — Кукле не повредит, если она немножко намокнет. Она для того и предназначена. Ее внутренности не испортятся от нескольких унций теплого молока.

Морин не двигалась. Теперь жидкость была видна, и глаза всех были прикованы к белой изогнутой струе. Вдруг девушка замерла: с высоко поднятой рукой, она застыла, как манекен в неестественной позе.

— Ну же, — подбодрил ее Мастерсон. — Так испортятся или не испортятся?

Морин опустила стакан себе под нос, потом, не сказав ни слова, протянула его сестре. Шерл и понюхала и посмотрела на Мастерсона.

— Это ведь не молоко, правда? Это дезинфицирующее средство. Вы хотели проверить, можем ли мы отличить его по запаху!

— Вы что, хотите сказать, что и в прошлый раз это было дезинфицирующее средство? — спросила Морин. — Что молоко было отравлено еще до того, как мы взяли бутылку из холодильника?

— Нет. В прошлый раз, когда вы взяли молоко из холодильника, с ним было все в порядке. А что вы сделали с бутылкой, когда налили молоко в мерный стакан?

— Отнесла ее к раковине в углу и сполоснула, — ответила Шерли. — Совсем забыла. Извините. Мне надо было сделать это раньше.

— Ничего страшного. Сделайте сейчас.

Морин поставила бутылку на стол возле раковины, положив рядом с ней смятую крышку. Шерли подняла ее. И замерла.

— Ну же? — произнес Мастерсон очень спокойно.

С растерянным видом девушка повернулась к нему.

— Здесь что-то не то. Что-то было не совсем так.

— Разве? Тогда подумайте. Не волнуйтесь. Успокойтесь. Просто успокойтесь и подумайте.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Вдруг Шерли резко повернулась к своей сестре.

— Я знаю, Морин! Это крышка. В прошлый раз мы взяли из холодильника бутылку с гомогенизированным молоком, ту, что с серебряной крышечкой. А когда после завтрака вернулись в демонстрационную, бутылка была другая. Неужели не помнишь? С золотой крышкой. Это было нормандское молоко.

— Да, — тихо произнесла Гудейл, не вставая с места. — Я тоже помню. Та крышка, которую я видела, была золотая.

Морин с недоумением посмотрела на Мастерсона.

— Это значит, что кто-то поменял крышку?