Инстинкт мести - Надежда Черкасова

Все переглянулись и уставились на Асю.

– Мне-то откуда знать? Зацепин сказал, что взял деньги с собой.

– Может, где в саду по пути спрятал?

– Это мы у него самого спросим. А пока на повестке Копцова, явный организатор убийства. И тот подозрительный тип – не только ее сообщник, но и убийца.

– Тогда нам срочно нужно с ним встретиться. Ася, тебе в полиции удалось узнать, кто он и где живет?

– Да, конечно, – Ася вытащила из сумки блокнот. – Хозяин «Фольксвагена» – Шестаков Герман Владимирович, сорока лет, бизнесмен, руководитель компании «Эльф», адрес…

– Кто-нибудь о его фирме слышал? Ничего, мы потом о нем в Интернете поищем. Ася, как ты думаешь, полиция уже была у него?

– Не знаю. Скорее всего, была. Чтобы узнать, что его машина делала в дачном поселке в день смерти Марии Ивановны.

– Что ж, будем это иметь в виду. Нам немедленно нужно с ним встретиться и задать свои вопросы, более каверзные. Если у него получилось отвертеться от полиции, то с нами такие шутки не пройдут, потому что нам есть чем его огорчить.

Через пятнадцать минут компания на обеих машинах мчалась к таинственному Шестакову Герману Владимировичу. Время близилось к восьми вечера, и нужно торопиться, если они хотят, чтобы уже завтра общественность узнала предполагаемое имя убийцы бизнесмена Фомушкина.

Шестаков оказался дома, но дверь не открыл и разговаривал с ними довольно уверенно и крайне грубо, грозясь вызвать полицию. По всему видно, что с ним следователь еще не говорил, или, скорее всего, Шестаков так легко от него отделался, что даже не опасается вновь объясниться с правоохранительными органами.

– Герман Владимирович, – начал переговоры Слава, – мы, конечно, не полицейские, но знаем о вас куда больше, чем они. И если вы откажетесь с нами побеседовать, то в завтрашней газете на первой полосе выйдет статья с жирным заголовком: «Найден убийца бизнесмена Фомушкина», а рядом ваша фотография и фамилия. Представляете, какой это вызовет резонанс в обществе? Один бизнесмен убивает другого, чтобы воровка и грабительница банка Копцова могла спокойно спать по ночам. Неужели вам ее спокойствие дороже собственной воли?

На какое-то время за дверью воцарилась тишина.

– Герман Владимирович, посмотрите, пожалуйста, в глазок. Я вам показываю свое удостоверение. Я журналист, мое имя Нечаев Владислав Юрьевич. Рядом находятся мои коллеги. Если вы против того, чтобы принять нас всех, то поговорите хотя бы с двумя из нас. С нами находится дочь убитого Фомушкина, тоже журналист.

Ася достала из сумки паспорт и протянула Славе.

– Вот, смотрите, я вам показываю ее паспорт. Поговорите с нами, и тогда в завтрашней газете о вас не будет ни строчки. Ну же, Герман Владимирович, решайтесь, у нас уже заканчивается терпение. Вы же понимаете, что если вы нам ничего не расскажете, то нам придется самим что-то выдумывать, а после выхода статьи полиция всеми правдами и неправдами выколотит из вас признание.

– Хорошо, – сдался Шестаков. – Вы и Фомушкина можете остаться, остальные пусть уйдут.

Стас, Лена, Ульяна и Семен, переглянувшись, быстро спустились вниз. Дверь распахнулась, перед Асей и Славой предстал невысокий, полноватый и лысоватый господин с бледным лицом и бегающими глазками.

– Проходите. Туда, на кухню. – Он указал рукой в глубь квартиры.

Судя по убранству кухни, Шестакова вряд ли можно было назвать удачливым бизнесменом. Если, конечно, это не бутафория и хорошо продуманное представление для полиции или таких непрошеных гостей, как журналисты. Не может такого быть, чтобы Копцова связалась со столь жалким субъектом.

– Присаживайтесь и выкладывайте, что вам от меня нужно. Поздно уже. Я ложусь рано, так как встаю чуть свет. Дела мои, как вы видите по обстановке, оставляют желать лучшего, поэтому приходится крутиться как белка в колесе.

– И где же была эта белка в день убийства Фомушкина, то есть в субботу двадцатого июня?

– Это шантаж чистейшей воды. И я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, пока вы мне не дадите гарантий, что в прессе обо мне не появится ни строчки.

– Герман Владимирович, нам нужны не вы, а Копцова. Вы даже не спрашиваете какая? Поэтому смело можно утверждать, что хорошо знакомы именно с той, которую имеем в виду мы. Так вот, вы нас интересуете исключительно как информатор. А беречь информатора для нас – дело чести. Да будет вам известно, что источник информации – это самое ценное, что есть у журналиста помимо собственной репутации. А ею мы дорожим. Наша привилегия и обязанность – сохранять конфиденциальность контактов с информаторами.

– По поводу обязанности – это само собой разумеется. А что за привилегия?

– Вы для нас – довольно специфический тип источника информации, который готов, как я понимаю, иметь с нами дело только потому, что мы, со своей стороны, обладаем опасной для вас информацией.

– Допустим. И что дальше?

– Не углубляясь в этику наших, прямо скажем, непростых отношений, хочу отметить два правовых момента. Это две карающие статьи уважаемого нами – надеюсь, и вами тоже – Уголовного кодекса: одна – за шантаж, другая – за сокрытие преступления.

– Ну вот, а я вам что говорю: шантаж чистейшей воды!

– Скажу даже больше: то, что позволено любому оперативнику, по отношению к журналисту может быть квалифицировано как соучастие в преступлении.

– Вот и получается, что вы самые настоящие преступники, раз меня пытаетесь шантажировать.

– А вот в этом, Герман Владимирович, вы как раз и ошибаетесь. Я не собираюсь вас шантажировать, но предлагаю вам бартерную сделку: вы нам выдаете информацию о Копцовой, а мы о вас нигде не упоминаем ни строчки. Более того, обязуемся беречь вас как зеницу ока. По-моему, такое сотрудничество принесет взаимовыгодную и максимальную пользу.

– Не верю я вам. Вы, журналисты, на любую подлость пойдете ради сенсации. Продадитесь любому, кто больше заплатит.

– Не буду клясться за всех своих собратьев по перу, но журналисты нашей газеты не представляют для вас никакой опасности.

– Слова и ничего более. Не зря вашу профессию считают второй древнейшей. Навидался я на своем веку проституток, так они перед вами – дети малые.

– Хорошо. Если вы не верите мне на слово, давайте поговорим о законодательстве, которым предусмотрен любой наш шаг. Журналист, проводя расследование, может столкнуться с информацией о совершенном преступлении. И, публикуя такую информацию, он должен учитывать следующие обстоятельства. Статья сто сорок четвертая УК РФ гласит, что по сообщению о преступлении, распространенному в СМИ, прокуратура дает задание следственным органам провести проверку. В этом случае редакция обязана передать правоохранительным органам все имеющиеся документы и материалы, подтверждающие сообщение о преступлении.

– Тогда о чем мы вообще сейчас с вами толкуем? Да прокурор просто вытрясет из вас сведения об информаторе, то есть обо мне.