Питомник - Полина Дашкова

— Молодец, давно пора. Только о своем здоровье или еще очьем-то?

— Ну да, да! — она раздраженно поморщилась. — Угадали, на товы и следователь.

— Поздравляю. Кого ждешь и когда?

— В январе. А кого — понятия не имею. Кого Бог даст.

— Варюша, но ты знаешь, нервничать при беременности оченьвредно. Посмотри на себя, вся дерганая, злющая. Ты должна светиться изнутри, тыведь так хотела ребенка.

— Страшно, — прошептала она, — очень страшно, Илья Никитич.

— Что, рожать страшно?

— Перестаньте, — она махнула рукой, — рожать я совершенно небоюсь.

— Ну, а в чем дело?

— В том, что все разваливается. Наш общий друг стареет,причем катастрофически стареет. Я вам говорила, он стал сентиментальным. Таквот, на самом деле, у него что-то вроде старческого маразма. Рыдает, как дитя,бабушкам на улице милостыньку подает. В церковь стал ходить. Само по себе этони хорошо, ни плохо. Это его личное дело. Но стая чувствует, как слабеет вожак,и готовится его загрызть.

— А тебе жалко? — Будете издеваться, ничего не расскажу, —процедила она сквозь зубы. — С чего ты взяла, что я издеваюсь? — искреннеудивился Илья Никитич. — Почему бы тебе его не пожалеть? Все-таки старый,глубоко несчастный человек. Несмотря ни на что.

— Ладно вам. Они не люди, сами знаете.

— Нет, — Бородин покачал головой, — люди. И если ты будешьтак к ним относиться, пропадешь. Они очень чувствуют, как к ним относятся.Впрочем, это твое личное дело. Скажи, пожалуйста, там есть реальный преемник?

— Штук пять, не меньше, — Варя криво усмехнулась, — одиндругого краше.

— Ну, тогда не так уж все страшно. Есть шанс, что ониперегрызут друг другу глотки. Да и вообще, Варюша, тебя это не касается.

— Перестаньте. Не надо меня утешать. Вы отлично знаете, чтокасается, еще как. Если старика сожрут, моему Мальцеву конец. И мне тоже.Старик с нас пылинки сдувает, ко мне даже привязался по-своему. А новыеотморозки просто хапнут коллекцию, и привет.

— Они знают о коллекции? — тихо спросил Бородин. — Что, всепятеро?

Варя подкинула бусы на ладони, поймала, несколько секунд,прищурившись, разглядывала камни, наконец прошептала:

— На самом деле реально опасен всего один, остальные так,семечки. Вот он, этот один, знает. И, разумеется, именно ему старик доверяеткак самому себе.

— Ну, так чаще всего и бывает, — задумчиво протянул Бородини, помолчав, небрежно спросил:

— Тебе что-нибудь говорит такое название: ЗАО «Галатея»?

Варя побледнела, рука с чашкой дрогнула, горячий чайпролился на кожу, она только чуть поморщилась, хотя это был кипяток, осторожнопоставила чашку и поднесла руку ко рту.

— Да. Есть такая фирма. Покупка и продажа антиквариата. Все.Больше мне ничего не известно. И вообще, хватит об этом. О детских домах яузнаю все, что смогу, — она приподнялась, поискала глазами официанта, махнуларукой и, когда он подошел, попросила счет. Бородин попытался сунуть ей двестирублей, но она не взяла.

Гроза кончилась. Небо расчистилось, с деревьев капало,черный мокрый асфальт сверкал на солнце.

— Вас подвезти? — спросила Варя. — Спасибо, я лучшепешочком. Воздух такой замечательный. Тебе, кстати, надо гулять как можнобольше.

— Ага, буду гулять.

Дверца захлопнулась, белый новенький «Фольксваген» рванул поулице, превышая скорость.