Сон дядюшки Фрейда - Дарья Донцова

Дегтярев отхлебнул какао и поставил кружку на столик.

– Старшая дочь Игоря Гавриловича ростом метр семьдесят три. Не очень высокий мужчина, но он не вызывает удивления. Валентина худая, бюстом похвастаться не может, груди у нее практически нет, кость широкая, черты лица грубые: тяжелый подбородок, крупный нос, глубоко посаженные глаза. Красавицей ее не назовешь. Валя очень коротко постриглась, покрасилась (дурацкий цвет волос отвлекал от ее лица, люди пялились в основном на идиотскую шевелюру), оделась как парень. Кроме того, она прошла несколько курсов гормонотерапии. Все вышеперечисленное помогло ей выглядеть представителем сильного пола. Правда, мужик из нее вышел женоподобный, но у всех, слышавших слово «модельер», мигом возникала мысль: «Гуськов – гей», и вопросов не возникало.

– А борода? – перебила я. – Щетина у Вадима редкая, но она есть. Хотя… может, Валя нарастила ее на щеках? Делают же женщины брови и ресницы, приклеивают тоненькие волоски. Правда, держатся они недели две-три, потом отваливаются. И ведь не побоялась колоть себе гормоны, это же вредно для здоровья.

Дегтярев открыл принесенную с собой папку и протянул мне лист.

– В отличие от гениального профессора, который от большого ума не устраивает личный досмотр подопечных, у Бушерона в СИЗО идеально соблюдаются необходимые меры. Вот протокол осмотра задержанного Гуськова.

Я начала читать и ахнула.

– Не может быть!

– Теперь понимаешь, почему Валентина не боялась никаких обысков? – уточнил полковник.

– Да, – кивнула я.

Александр Михайлович погладил лежавшего у него на коленях Хуча.

– Когда мы, находясь в Волчьей пасти, прижали Вадима к стене, тот уперся, начал все отрицать, и Ксавье задержал модельера, как, впрочем, и всех остальных подопытных Эпохова. Одних за нарушение визового режима, а других как основных свидетелей. Во время осмотра врача выяснилось, что Вадим гермафродит, он имеет внешние мужские признаки и внутренние женские.

– С ума сойти, – пробормотала я.

– Редкая патология, – согласился полковник, – в раннем возрасте таким детям проводят операцию, врачи с помощью анализов определяют, по какому типу будет развиваться организм: по женскому или мужскому, и убирают ненужное. Но Игорь Гаврилович и его жена оказались из другой стаи. Я беседовал с кладоискателем и совершенно уверен, что он псих. Нет, мужик вполне адекватен в быту, нормально одет, пристойно себя ведет, соблюдает гигиену, выглядит обычным человеком, спокойно поддерживает беседу на разные темы, читает лекции. Студенты любят Попова, он не вредный, ставит на экзаменах в основном пятерки. И ребята знают: когда группа собирается для сдачи зачета, надо задать педагогу вопрос: «Скажите, пожалуйста, правда, что большинство кладов, зарытых в прежние времена, до сих пор не найдено?» И все! Дальше можно расслабиться, педагог станет вещать о сокровищах, потом спохватится и живо распишется во всех зачетках. А на вопрос о вероисповедании Игорь Гаврилович гордо отвечает:

– Я эллин! Верю в Зевса и всех богов Олимпа.

– В греческой мифологии Гермафродит – сын Гермеса и Афродиты, – перебила я, – в него влюбилась нимфа Салмакида, но юноша не ответил ей взаимностью. Тогда Салмакида попросила богов навсегда соединить ее с любимым, и получился двуполый человек. Если в семье греков рождался особенный младенец, его почитали, считали даром богов.

– Вот-вот, – закивал Дегтярев, – ту же сказочку преподнес мне и господин Попов. Он запретил делать старшему ребенку операцию, единственное, на что согласился, это анализы. Доктора сказали, что младенец девочка, ее мочеполовая система работала по женскому типу и до сих пор так работает, поэтому брюки Вадима намокли сзади, а не спереди. Малышку назвали Валентиной.

– Господи! – ахнула я. – Как же жила несчастная? Детский сад, школа, везде же надо раздеваться, ну, например, на уроке физкультуры. Дети жестоки, несчастную могли задразнить.

– До двенадцати лет Валя воспитывалась дома, – пояснил полковник, – потом стала посещать частное учебное заведение, в котором обучаются, скажем так, необычные дети с разными дефектами. Там не обнажаются прилюдно, в классе по два-три человека. Младшая сестра понятия не имела о проблеме старшей, девочки всегда жили в разных спальнях, Валентина никогда не ходила по дому в халате, не посещала пляж, СПА, баню.

– Вот почему старшая сестра бросила в младшую бутылку с шампунем, когда та без спроса вошла в ванную, – перебила его я. – Валя панически боялась, что ее тайна раскроется.

– Отец испортил дочери судьбу, – согласился полковник, – лишил ее личной жизни. Но совсем худо иное. Лет с десяти Валя возненавидела родителей, ведь это они произвели на свет странного младенца, из-за них она мучается.

– Да, – вздохнула я, – Валентина говорила Мышке о своем негативном отношении к взрослым, но его причину не открыла.

Дегтярев продолжил:

– Лет в тринадцать девочка стала себя отвратительно вести, дралась с детьми, не желала учиться. Ей требовалась помощь психолога, но взрослые лишь наказывали дочь. Бунтовала Валя до двадцати лет, потом ей в голову пришла мысль: ее недовольство собой, ощущение себя уродом появилось потому, что пол ей определили неверно. Как только она станет парнем, жизнь мигом наладится. Девушка просила отца:

– Дай денег на операцию, хочу стать юношей, убрать все женские признаки, пройти гормональную терапию.

Но Игорь Гаврилович пришел в ярость.

– Зевс создал тебя особенной. Ты избрана богом, гордись этим.

– Валентина впала в отчаяние, стала пить, – продолжал Дегтярев, – потом взяла себя в руки и в двадцать три года решила: она станет мужчиной. Валя поступила на журфак, начала работать для разных газет, журналов, у нее появились небольшие деньги, и девушка отправилась на консультацию в клинику, где занимаются сменой пола. Там объяснили, что ей трудно, но можно помочь. Валентине сделают гормонотерапию, спустя некоторое время операцию, очень сложную, потому что, так сказать, мужские органы у нее в неработающем состоянии, а вот женские активны. Я не буду вдаваться в медицинские тонкости, для нас важно, что Вале на все потребовалась уйма денег. Корреспонденты не много зарабатывают, девушка поняла, что ей никогда не собрать нужную сумму, и тут она узнала про клад в Волчьей пасти, за которым отец отправил Ксению.

– На всю голову больной папенька сделал обеих дочерей несчастными, – взвилась я, – если Игорь Гаврилович верит в Зевса и его друзей, то при чем тут плащ апостола Петра, святыня для православных и католиков?

– Не знаю, зачем такие люди, как Поповы, рожают детей, – удрученно заметил полковник. – У Вали было тяжелое детство. А Ксению, ребенка без проблем, старшие определили в учебное заведение при монастыре, рано утром ее туда увозили, домой она возвращалась около девяти вечера и сразу ложилась спать. Старшая дочь росла с исковерканной психикой, младшую сделали абсолютно покорным существом, не имеющим собственного мнения. Ксюша превратилась в рабу отца.