История об офортах - Станис Фаб

За 2 дня до судебного процесса

Пресс-конференция по поводу нового совместного проекта Художественного музея и Лесной корпорации стала настоящей сенсацией для провинциального Лесовска. Еще не успели пережить удивление с выставками и вернисажами в Германии, а тут Америка и новый главный экспонент Савелий Кокорев. Кто-то из журналистов вспомнил о его раннем творчестве, о выставках молодых, на которых он неизменно получал высокие оценки и призвал не удивляться такому повороту событий. Так и должно было быть: картины лесовского авангардиста охотно покупают частные коллекционеры и музеи.

Кокорев, сидя в президиуме, мило улыбался, обстоятельно отвечал на вопросы прессы и произвел на пишущую братию хорошее впечатление. Все тут же вспомнили, что Спицын не удосужился прийти на подобную встречу и никак не проявился в отношениях с журналистами.

– Алевтина Павловна, «Агентство региональных новостей». Позвольте узнать, как обстоят дела с Дрезденским вернисажем художника Спицына?

– Пока никак. Переговоры подвисли. Нет главного – официального приглашения, соответственно договора. Мы надеемся на движение, но на сегодняшний день совместный проект затормозился. Мы не сидим сложа руки, не ждем, так сказать, у моря погоды, мы действуем. И вот перед вами американский проект и современное искусство Лесовска. Уже есть приглашение, сформирована предварительная программа и назначены точные сроки. Новый Свет мечтает увидеть неподражаемого Савелия Кокорева.

– Газета «Лесовский понедельник». Получается, что Дрезденский проект был на бумаге?

– Что тут сказать. Частные галеристы сделали нам предложение. Родился протокол о намерениях. Но дальнейшего развития проекта мы не наблюдаем. Возможно, через какое-то время лед тронется.

Не хотелось бы говорить раньше времени, но в нашем распоряжении официальное письмо господина Шпенбаха, который выступал посредником между нашим и Дрезденским музеем. Владелец артгалерии «Шпенбах и сыновья» сообщает, что выставочный график немецких коллег крайне напряжен и ничего конкретного пока он сказать не может.

– Газета «Лесовский меридиан». Соответственно и вернисаж Спицына откладывается?

– Получается так.

…Майков увидел первые сообщения о пресс-конференции и отреагировал спокойно. Рано или поздно возведенная с таким трудом пирамида общественной любви к Спицыну рухнула бы. Конечно, постой она еще пару дней после начала процесса… Но и рассыпаться в одночасье она не сможет. В этом-то и заключается вся прелесть глубокой аферы, что раскрывается она медленно. Да и у судьи, который будет вести дело, вряд ли есть время «вчитываться» во все тонкости заявлений и опровержений, которые неизбежно последуют. И чем больше их будет, и чем чаще пресса начнет публиковать свои находки и открытия, тем запутаннее окажется информация. И наконец, наступит момент, когда «черт ногу сломает».

Ах, Шпенбах, ах иностранец. Черт с ней, с этой историей музейного обмена. На Шпенбаха он «повесил» большие надежды. Ведь именно по его просьбе Икифоров вступил в отношения со Спицыным. Тщательно сотканное Майковым аферное одеяло стало рассыпаться на куски и кусочки.

Майков попытался предугадать следующее «тонкое» место и … стал смеяться. Все, абсолютно все было «тонко». Пожалуй, лишь искреннее желание Спицына и Федора любой ценой получить деньги являлось реальностью. Именно вокруг этой настоящей детали он и выстраивал свои воздушные замки. Как же хотелось, чтобы суд решил все быстро, но, похоже, придется втягиваться в рутинный процесс. А это чревато новыми сложностями, которые Селина, разумеется, организует. Последуют экспертизы, вызовы свидетелей, очные ставки. В конце концов, найдут Икифорова, да его и искать особо не надо. Любой опер быстро пробьет фамилию. Вот удивятся все, узнав, что он личный водитель председателя лесовского областного суда. И вот уже Чижевский и его «Светлые просторы» подают встречный иск о защите чести и достоинства.

Майков вспотел. Он знал, что такое колесо событий. Оно несется, не разбирая дороги, сминая все на своем пути. Малозначительный фактик потянет за собой другой, третий и вот уже все вместе они мостят собственную дорогу. А кто даст гарантию, что пресса не «вспомнит» его прошлых «заслуг».

…Зазвонил телефон. Федор истерично кричал в трубку, что все пропало.

– Федяй, не истери. Я все знаю и обдумываю, что делать и как поступать дальше. Лучше скажи, Спицын как? Он уже знает?

– Па-па газет не читает и телик не смотрит. Спицын пребывает в счастливом неведении. Но если перед ним откроется правда, если он узнает, что никакого вернисажа не будет, мы можем его потерять.

– Смотри-ка ты! Не выдержит, а бабки рубить с товарища по цеху, на это сил хватает, а липовые договора, а внебрачная дочь, от которой он отказался второй раз? Конечно, это все пустяки.

Гнилая вы все-таки прослойка, интеллигенция. Короче, Федяй, ты Спицына постарайся от мира изолировать. Время идет, сообразим, как быть.

– Майков, мне тревожно.

– Так пойди и напейся. Привычное для тебя состояние.

– Хам! Где ты только образование получал!

– Все, Федяй, сгинь. Затаись вместе со Спицыным, через день судебное. Не мешай работать.

Майков не успел положить трубку телефона, как он вновь зашумел звонкой трелью.

– Слушаю.

– Майков, это я, Селина, приезжайте в свой излюбленный ресторан. Поговорим. Так сказать, ответный визит, за мой счет. К семи успеете?

– Сей момент, Селина Ивановна, погляжу записи, нет ли накладки. Так, семь часов. Отлично. Смогу. Буду без опозданий.