Украденный сон - Александра Маринина

– Нет у меня никакого телефона. Есть условный знак,которым я даю понять, что мне нужно войти с ними в контакт.

– Какой знак?

– Ася, не делай из меня идиота. Я хочу только одного:чтобы моя дочь была в безопасности. Для этого я должен обеспечить выполнение ихтребований. Я должен тебя остановить. Если я скажу тебе, как войти с ними вконтакт, ты опять что-нибудь затеешь. Я должен думать в первую очередь о Наде,а не об интересах борьбы с преступностью. А ты стараешься меня перехитрить.

– Значит, не скажешь?

– Нет.

– Ладно. Еще вопрос: почему им нужны гарантии только вотношении меня? Они не боятся, что Чернышев и Морозов сами продолжат работу?

– Нет, не боятся. Ты в этом деле – главная, если тыскажешь, что работа закончена, значит, так и есть. У них других дел по горло.

– А если я скажу что-нибудь другое?

– Твой телефон прослушивается, не забывай. Одноневерное слово – и Надя…

– Ладно, поняла, – раздраженно перебила Настя. – Ты недумал о возможности спрятать ее? Отправить куда-нибудь, что ли. Илиорганизовать ее охрану, через того же Колобка, например.

– Господи, ну почему ты не понимаешь таких простыхвещей! – с отчаянием в голосе произнес Ларцев. – Надя – заложница. Меня сразупредупредили, что попытайся я хоть что-то предпринять, они меня просто-напростоуберут, и моя дочь останется сиротой и будет воспитываться в детском доме.Может, я дурак и сволочь, может, я слабак и подонок, но я хочу, чтобы моя дочьвыросла здоровой и по возможности счастливой. Это что, по-твоему, преступление?Разве я не имею права этого хотеть и к этому стремиться? Это ненормально ипорицается общественной моралью?

– Успокойся ты, ради Бога, – устало вздохнула Настя. –Я им все скажу, как надо.

– И сделаешь, как надо?

– И сделаю. Но ты должен отдавать себе отчет, чтоКолобку о тебе все известно. Он может просчитать ситуацию. В таком случае онмне не поверит и сделает по-своему.

– Откуда ему известно? Ты сказала?

– Нет, он давно знает. Поэтому и отстранил тебя от делаЕреминой. Подожди, не сбивай меня. Я хотела что-то еще спросить…

Настя зажмурилась и прижала пальцы к щекам.

– Вспомнила. Ты сказал, что я в этом деле – главная,поэтому Чернышев и Морозов послушаются меня беспрекословно. Верно?

– Верно.

– Это твое личное мнение или тебе об этом кто-тосказал?

– И то, и другое. Я тебя не один год знаю, с Морозовымзнаком, а с Андреем много раз вместе работал. Могу точно определить, как у васроли распределились.

– А кто тебе сказал?

– Они сказали, кто ж еще.

– Видно, тебя неплохо подготовили к разговору со мной,даже аргументами заранее вооружили. Только вот откуда они знали, что я в группеглавная? От тебя, Ларцев?

– Нет, честное слово, не от меня. Я сам удивился, откудаони знают.

– Ну хорошо. – Она с трудом поднялась с дивана. – Пойдукофе сварю, а то голова совсем не соображает.

Ларцев тут же вскочил и шагнул к двери.

– Я пойду с тобой.

– Зачем? Я Чистякова в свои дела не впутываю, можешь небеспокоиться.

– Я пойду с тобой, – упрямо повторил Ларцев. – Или тыостанешься здесь.

– Да ты в своем уме? – возмутилась Настя. – Ты что, мнене веришь?

– Не верю, – твердо сказал Ларцев, но в лицо ейпосмотреть не осмелился.

– Интересно получается. Ты примчался ко мне на ночь глядяпросить о помощи, а теперь выясняется, что ты мне не доверяешь.

– Ты все еще не понимаешь. – Чем дальше, тем с большимтрудом он говорил. Казалось, каждое слово причиняет ему невыносимую боль. – Яне за помощью пришел. Я пришел заставить тебя сделать то, что они требуют,чтобы вернуть мою дочь. Ты поняла? Заставить, а не просить. О каком доверии тыговоришь, когда у тебя в голове только одни задачи, которые ты так любишьрешать, а у меня – беспомощный напуганный ребенок, моя единственная дочь,оставшаяся без матери. Мы не союзники, Анастасия, мы с тобой – противники,хотя, видит Бог, мне больно от этого. Если ты посмеешь сделать хоть что-нибудь,что может повредить Наде, я найду способ остановить тебя. Навсегда.

С этими словами Ларцев достал пистолет и продемонстрировалНасте полностью снаряженную обойму. Настя поняла, что он уже на грани срыва,коль угрожает оружием ей, своему товарищу по работе, к тому же женщине.

«Нельзя его злить, – подумала она. – Я, идиотка,разговариваю с ним как с равным, как с коллегой, как с человеком, способнымздраво и логично рассуждать. А он – просто помешанный, убитый горем несчастныйотец».

– Ну что ты говоришь, Володенька, подумай сам, – мягкосказала она. – Если ты меня убьешь, тебя посадят, и тогда Надя уж точно попадетв детский дом. Каково ей будет расти не только без матери, но еще и сотцом-убийцей?

Ларцев впился взглядом ей в лицо, и Насте стало не по себе.

– Меня не посадят. Я убью тебя и твоего Чистякова так,что меня никто никогда не разоблачит. Можешь не сомневаться, я это сумею.

Дверь осторожно приоткрылась, в комнату заглянул Леша.

– Ребята, может, вам кофе…

Взгляд его рассеянно скользнул по фигуре Ларцева и замер,остановившись на сжатом в опущенной руке пистолете.

– Что это? – недоуменно, но вовсе не испуганно спросилон. Оружия в Настиной квартире он никогда не видел.

– Это, Лешенька, пистолет системы «Макаров», табельноеоружие майора Ларцева, – с трудом скрывая раздражение нелепостью ситуацииответила Настя, стараясь говорить как можно спокойнее. Она не хотела пугатьЛешу и в то же время пыталась дать Ларцеву шанс, подхватив легкий тон,перевести все в шутку и выйти из того состояния полубезумного оцепенения мысли,в котором он пребывал.

– И… зачем это здесь?

Настя перевела взгляд на Ларцева, надеясь, что он сейчасскажет что-нибудь смешное и разрядит обстановку. «Ну же, – мысленно просилаона, – скажи Леше, что ты учил меня правильно держать оружие, или что тыописывал мне в красках подробности какого-нибудь задержания, улыбнись, уберипистолет, тебе же самому противно, тебя воротит от всей этой ужасной ситуации,так вот тебе открытая дверь, выйди из нее с честью».

Но Ларцев стоял с каменным лицом, глядя куда-то в стену,поверх Настиной головы. Она поняла, что его «заклинило». «Черт бы его взял,ведь и вправду может выстрелить, – с отчаянием подумала Настя. – А умирать-тоне хочется…»

– А это майор Ларцев нам угрожает, – спокойно сказалаона. – Если мы с тобой не будем его слушаться, он нас застрелит. Я правильноизлагаю, майор?