Признание - Чарлз Тодд

Осторожно, стараясь, чтобы не щелкнул замок, Ратлидж притворил дверь и вернулся к машине. Едва сев за руль, он тронулся с места. Не включая фар, он поехал по темной дороге до тех пор, пока не убедился в том, что ни священник, ни майор не увидят света его задних фонарей.

Хэмиш сказал: «Уж не хочешь ли ты обыскать развалины?»

Хэмиш как будто в чем-то обвинял его. Но Ратлиджу хотелось все проверить. Ему казалось, в развалинах едва ли хватит места на то, чтобы хоть один человек мог там спрятаться. Ратлидж не ожидал, что там спрячется и заблудшая овца, не говоря уже о взрослом мужчине.

«Гораздо важнее то, как он туда попал», — мысленно ответил он Хэмишу.

«Ты должен его спросить».

«Так я и собираюсь поступить».

Он проехал по дороге около мили, остановился за воротами «Берега» и загнал машину в высокую траву за обочиной. Пешком вернувшись к дому, он стал решать, где лучше устроить засаду.

У самых ворот?

Правда, если Рассел знает короткую дорогу через болото — а теперь Ратлидж был почти уверен, что такая дорога существует, — лучше перехватить его как можно ближе к дому.

Он выбрал место сбоку дома, прислонился к стене под окнами гостиной и стал ждать. Сколько времени уходит на купание и бритье? Может, потом он еще выпьет чаю? Наверное, час. А потом Рассел объявится.

Прошел час. Потом второй.

Может быть, Моррисон все же пожалел Рассела и позволил ему переночевать?

Нет, Ратлидж отчего-то был уверен, что Моррисон не передумает.

Хэмиш сказал: «Можно было схватить его в церкви».

«Если бы мы с Расселом устроили драку в храме, Моррисон имел бы полное право подать на нас в суд за святотатство. Нет, лучше подождать его здесь, в одиночку».

В половине третьего стало ясно, что Рассел не придет.

Сумасбродная затея!

«Возвращайся в дом священника, и он у тебя в руках».

Ничего другого ему и не оставалось. К утру Рассел окажется на расстоянии во много миль от окраины Эссекса.

Дороги хоть и ухабистые, но ровные, и на велосипеде можно ехать быстро, учитывая фору.

Ратлидж долго пробирался в темноте назад, к машине.

Но когда он добрался до дома священника, свет в окнах не горел и дверь ему не открыли.

Рано позавтракав на следующее утро, Ратлидж поехал на ферму Бразерсов. Нэнси была в саду и срезала цветы для дома; на сгибе ее локтя висела корзинка, в руке был секатор.

Услышав, как к дому подъезжает машина, она вскинула голову, выпрямилась и настороженно взглянула на Ратлиджа. Тот сразу направился в сад. Теперь он понимал, почему вчера Нэнси так не терпелось его выпроводить до того, как муж вернется с поля. Она боялась, что муж узнает, что она укрывала сына покойной хозяйки, которого разыскивает полиция. И все же из верности к семье, которой она так долго служила, бывшая горничная пошла на риск.

— Доброе утро. Я приехал расспросить вас о майоре Расселе.

Нэнси Бразерс поставила на землю корзинку с цинниями и бархатцами, стараясь решить, известна ли ему правда, или ему просто нужны какие-то сведения. В ее глазах явственно читалась нерешительность.

Вспыхнув, она прошептала:

— Кто вам сказал?

— Вы. Теперь, оглядываясь назад, я явственно припоминаю, что вы что-то скрывали. Точнее, в вашем случае — кого-то.

Она не попыталась отрицать правду.

— Он… Самьюэл… ничего не знает. Когда я согласилась выйти за него замуж, он очень радовался, что «Берег» как раз закрыли. Сказал: там была твоя прежняя жизнь, а теперь начинается новая. Он не хотел, чтобы я поддерживала отношения с остальными. Мы дружили с миссис Бродли, кухаркой, и миссис Даннер, экономкой; она помогала мне шить подвенечное платье. Они просили меня писать, сказали, что будут очень рады получить от меня весточку. Но Самьюэл не разрешил мне с ними переписываться. Сказал, мол, они по-прежнему в услужении, а я стала фермершей, самой себе хозяйкой. Поэтому я им никогда не писала. Когда приехал майор, я его едва узнала. Я не могла прогнать его, понимаете? Но и пустить к себе тоже не могла. Не знала, что скажет Самьюэл. Но я согласилась его кормить. Носила ему бутерброды, фрукты и кувшин с чаем — старалась брать понемногу, чтобы муж не заметил.

— Тяжелые условия для такого человека, как майор.

— А я-то разве не знаю? Но он сказал, что на фронте приучился довольствоваться малым. Что вполне справится. А я не могла добраться до самого «Берега» без тележки.

Ратлидж прекрасно понимал, в каком затруднительном положении очутилась Нэнси.

— Вы не видели его с самого начала войны?

— С самой моей свадьбы. Он согласился стать моим посаженым отцом. Вы не представляете, как я была ему благодарна! Понимаете теперь, что я не могла ему отказать? — снова спросила Нэнси.

— Что он вам сказал? Как добрался до Фарнэма?

— Приехал из Тилбери в фургоне мясника. Мясник приезжает к нам дважды в неделю: привозит мясо в лавку. Майор это помнил.

— Вас не удивило, что майор Рассел предпочитает путешествовать в фургоне мясника? Мне говорили, у него есть машина.

— Удивило, конечно, но он объяснил, что врачи не разрешают ему выходить из больницы и поэтому он сбежал. Сказал, все будет хорошо, его скоро перестанут искать и он сможет жить по-своему. Я ему поверила. Почему бы и нет? Он не из тех, кто лжет. Не припомню, чтобы он кому-нибудь в доме хоть раз соврал.

— И вам он тоже сказал правду… Отчасти.

— Он ничего плохого не сделал. Просто не хотел, чтобы его нашли и вернули в больницу. Он сказал, что скорее выздоровеет сам, если его оставят в покое. Вполне его понимаю.

— Рассел при вас когда-нибудь дрался с Джастином Фаулером?

— С мистером Джастином? — Нэнси удивилась перемене темы. — Они, конечно, не были так дружны, как надеялась миссис Рассел. Но никакой вражды между ними не было. Правда, одно время мистер Уайат ревновал его к мисс Синтии и все такое. Но это они просто дурили по молодости. Как два петушка, которые увидели новую курочку. Я не раз была свидетелем того, как такое случалось — и раньше, и потом.

— Рассел обвинял Фаулера в смерти матери?

Нэнси посмотрела на него, вытаращив глаза:

— А мистер Джастин-то тут при чем?

— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.

Качая головой, Нэнси ответила:

— Никогда ничего подобного не слыхала.

— Тогда что случилось с миссис Рассел?

— Вы меня уже спрашивали в прошлый раз, когда показывали медальон. Одному Богу известно! Мне — нет. Самьюэл когда-то сказал: должно быть, в том доме жил убийца. Но это вздор. Ни на минуту не поверю. Кто мог такое сотворить?